Поиски нужного бланка казались инспектору хлопотными, а заполнение заявки на экспертизу представлялось занятием долгим и скучным. Поэтому Рейсон предпочел обратиться за консультацией к своей двадцатилетней племяннице.
– Скажи, пожалуйста: когда наносишь духи на платье, как долго держится запах?
– Что ты, дядя! На платье никто ничего не наносит! Во-первых, портится одежда, а во-вторых, аромат становится затхлым. Причем ни одна подруга не скажет об этом из вредности. Душат всегда только волосы и за ушами.
Следовательно, если аромат гардении присутствовал, значит, Рут взяла духи Риты и специально ими подушилась. Но что, если запаха не было или платье не принадлежало Рите?
Вскоре мысль оформилась и приобрела ясность.
Если Рут действительно надела платье подруги и надушилась ее духами, значит, Герберт сказал правду. Если нет – значит, солгал! Интересно, что сообщит само платье.
Рейсон принялся искать фабричные этикетки, но ни на платье, ни на джемпере их не оказалось: похоже, платье было сшито своими руками или на заказ деревенской портнихой.
Желая получить общую картину, уже на следующий день инспектор уголовной полиции Рейсон приехал в Хемел.
– Да, я сшила этот костюмчик для бедняжки, – подтвердила местная портниха мисс Амсти. – В качестве подарка от мисс Уотлингтон. Она сама придумала фасон: платье-фартук и к нему желтая блузка. Должна сказать, что получилось очень мило.
«Зря тащился из Лондона», – подумал Рейсон и из вежливости уточнил:
– А этот джемпер тоже вы сшили? К платью?
– Нет-нет, не я! Разве не видите, что он вязаный, фабричной работы? К тому же вовсе не Ритин. Его носила мисс Уотлингтон. Я собственными глазами видела ее в день убийства в желтом джемпере. Признаюсь, всегда находила его ужасным. К тому же джемпер шерстяной, а я сшила легкую блузку из шелка.
– В таком случае эти вещи не составляли комплекта, да и вообще принадлежали разным женщинам? Но ведь при желании их можно было носить вместе, разве не так?
– Можно, – пожала плечами мисс Амсти, – но это выглядело бы крайне нелепо. Во-первых, на джемпере высокий воротник. Во-вторых, длина совсем не подходит – особенно длина рукавов.
В результате разговора с портнихой возникла загадка относительно происхождения пятен крови на джемпере и платье. Сочетание двух предметов одежды считалось невозможным из-за его нелепости, но в то же время на каждом из них явственно проступали следы, якобы одновременно оставленные пораненной рукой Каддена. Во время допроса Кадден опознал и платье, и джемпер.
Рейсон записал показания мисс Амсти, попросил прочитать и в случае согласия расписаться.
Рут решила, что можно без стеснения приехать в регистрационное бюро в одной машине и не стыдиться чемоданов, подтверждавших законность представленных адресов. Внешне она очень изменилась: вкус в одежде, который прежде проявлялся исключительно в отношении Риты, теперь сосредоточился на ней самой.
В холле регистрационного бюро пару встретил инспектор уголовной полиции Рейсон и вежливо представился.
– Сожалею, мистер Кадден, но вынужден попросить вас обоих проехать со мной в полицейское управление. В свидетельстве, предоставленном коронерскому суду, выявлены серьезные противоречия.
Пару отвезли в Скотленд-Ярд и проводили в кабинет старшего офицера, где в присутствии четырех полицейских Рут предложили присесть, а Герберту напомнили его собственные свидетельства, а потом показали открытое светло-зеленое платье без рукавов.
– Это то самое платье?
– Насколько помню, да. – Он перевернул вещественное доказательство. – Да, конечно: вот и пятно крови.
Тот же вопрос прозвучал в отношении желтого джемпера. Мистер Кадден рассмотрел вещь и снова дал положительный ответ.
– Мисс Уотлингтон, согласны ли вы, что эти два предмета одежды, прежде принадлежавшие покойной, были на вас в тот самый вечер?
– Да, согласна, – подтвердила Рут, хотя уже догадалась, что произошло, и поняла, что надежды на избавление почти не осталось.
Старший полицейский офицер сухо произнес:
– Вы оба задержаны по подозрению в причастности к убийству Риты Стивенс.
– Нет! – решительно возразила Рут. – Мистер Кадден все время отвечал искренне. В женской одежде он не различает ничего, кроме цвета. Цвет этого джемпера вполне мог ввести его в заблуждение: на допросе предметы показывали не в комплекте, а по очереди.
– Рут, я ничего не понимаю! – воскликнул Герберт.
– Мисс Уотлингтон любезно пытается избавить вас от затруднений, – пояснил старший полицейский офицер. – Боюсь, что напрасно.
– Нет, не напрасно, – уверенно парировала Рут. – Попрошу джентльменов оставаться на своих местах. Позвольте мне зайти за кресло начальника и дайте обе вещи.
За спинами мужчин она молниеносно скинула с себя элегантный костюм, сменив его на желтый джемпер и светло-зеленое платье-фартук.
После этого, в том самом нелепом виде, о котором говорила мисс Амсти, вышла и остановилась на глазах у всех. Полицейские ошеломленно замерли.
– Герберт, чтобы раз и навсегда покончить с путаницей, ответь, пожалуйста, правдиво на мой вопрос. В тот вечер я была одета вот так или как-то иначе?
