– Нет, конечно же, нет! Шея была открыта. И руки тоже. И ты выглядела достойно. А эти вещи совсем не подходят друг другу.
– Видите, он невиновен. – Рут посмотрела на старшего полицейского офицера и его коллег, помолчала и добавила: – Что вряд ли можно сказать обо мне.
В тех редких случаях, когда нынешний лорд Хадденхем появляется в светских новостях – и даже когда не появляется, – люди обязательно обсуждают громкое убийство его отца в 1935 году. Некоторые упорно доказывают, что богатый банкир Стенстоллер ни в чем не виноват, а золотую табакерку с королевским вензелем кто-то коварно подсунул в карман жертвы уже после убийства. Сторонники этой версии утверждают, что признание Стенстоллера и последующая его казнь стали инсценировкой, разыгранной с целью обмана общественности.
Объективные факты немногочисленны и просты. Тихим весенним вечером лорд Хадденхем шел пешком по Грин-парку. На пустынной аллее, примерно в трехстах ярдах от Букингемского дворца, ему в горло вонзили острый предмет. Ограбления не произошло. После нескольких не получивших подтверждения подозрений след окончательно пропал.
Год спустя департамент нераскрытых дел обнаружил вещественное доказательство, прямо указывающее на вину мистера Стенстоллера – главы столетнего финансового учреждения с безупречной репутацией. Добавьте к этому то обстоятельство, что, к радости обоих отцов, друживших со школьных дней, сын Хадденхема обручился с дочерью Стенстоллера, и вы без труда поймете, почему общественность испытала глубокое недоумение.
Разговоры продолжались и после мировой войны, причем в застольных беседах место преступления как-то незаметно передвинулось еще ближе к Букингемскому дворцу: «Практически во дворе, почти под носом у часового, которому, можете быть уверены, приказали ничего не замечать!»
Шепотом называли имена различных иностранных королевских особ. Если бы Стенстоллер защищался в суде, война началась бы уже в 1936 году, однако по причинам, способным изумить даже Гитлера. И так далее.
Тот факт, что сторона обвинения так и не назвала мотив убийства, заставил публику заподозрить некий подвох. Подвох, разумеется, существовал, причем фундаментальный, однако отсутствовала сенсация, пригодная для первой полосы газет: на заседании суда ни разу не прозвучали имена иностранных особ королевской крови, известных светских дам или пользующихся всеобщим уважением джентльменов. Образно выражаясь, ключ к разгадке следует искать в преамбуле к американской декларации прав человека, точнее, в параграфе о всеобщем равенстве. Или в той странной церемонии, когда на границе лондонского Сити монарх отдает шпагу лорд-мэру – в знак давнего закона, утверждающего, что король не имеет права войти в Сити с оружием без разрешения горожан.
Однако в трагический момент убийства Стенстоллер думал не о декларациях и законах, а о чеке в тысячу фунтов, выписанном на имя Хадденхема тридцать лет назад, когда оба были молоды и учились в Оксфорде.
Учеба в Оксфордском университете, а до этого четыре важных года, проведенных в колледже Чичестера, кардинально изменили семейную традицию Стенстоллеров. Во времена Наполеоновских войн Стенстоллер I был доверенным лицом Ротшильдов. После возведения Ротшильда в дворянское звание дружба оборвалась, поскольку Стенстоллер полагал, что старинные семьи Сити, представляющие аристократию особого рода, должны держаться в стороне от родовой знати. В середине XIX века Стенстоллер III стал лорд-мэром Лондона и почувствовал себя глубоко оскорбленным, когда королева Виктория предложила ему титул баронета. Стенстоллер IV решил, что такая позиция утратила актуальность. В результате в конце 90-х годов юный Катберт Стенстоллер был отправлен в колледже Чичестера с напутствием достойно подготовиться к важному шагу, к вступлению в тот круг, который модные журналы величают светским обществом.
Традиции старинных семейств Сити, в то время еще в полной мере сохранившиеся, требовали, чтобы дети жили и развивались в тепличных условиях. В тринадцать лет одаренный интеллектом, но неопытный юноша покидал внушительный особняк XVIII века, домашних учителей и личного слугу, чтобы очутиться в аду «публичной школы», что в Британии означает особый вид закрытого частного учебного заведения. Педанты уверяют, что такие школы существуют только в Англии – их шесть, – и еще две есть в Шотландии. И все. Больше подобных нет ни в одной стране мира.
