– Все дело в налоге на наследство, сэр. Банк отказывается предоставить заем в тысячу фунтов до тех пор, пока положение полностью не исправится, поэтому я решил уйти из университета в конце семестра. А вот и Стенстоллер! Не стесняйся, старик, заходи! Мы уже закончили.
В тот же вечер, после обеда, Стенстоллер отправился в комнату Хендона и застал друга в раздумье.
– Слышал, как ты говорил Уоллинхему о намерении прервать учебу.
– Так и есть. Причем без малейшего сожаления. Только пока не стоит объявлять об этом всем вокруг. В следующую субботу состоится обед в «Радлингтоне» – вот тогда и сообщу членам клуба о своем уходе по семейным обстоятельствам. В результате вместо дипломатического корпуса попаду в армию. Ничего не поделаешь: наследство диктует собственные условия!
– Хендон, позволь одолжить тебе тысячу фунтов.
– Брось, Стенстоллер!
Катберт не знал, как друг воспримет предложение материальной помощи, и продолжил с тяжело бьющимся сердцем:
– Чувствуешь себя оскорбленным? Напрасно! Если вдруг придется бросить университет из-за того, что я не осмелился предложить деньги…
– Я вовсе не оскорблен, милый ты чудак! Просто до крайности удивлен. Готов броситься тебе на шею! Но прежде должен объяснить, в чем загвоздка. Если банк осторожничает, значит, скорее всего знает, что поместье выберется из долгов дьявольски не скоро.
– Я не спешу: отдашь дьявольски не скоро.
– Правда? О, тогда все в порядке. Огромное спасибо! Теперь на обеде в «Радлингтоне» не придется ничего говорить.
Стенстоллер достал чековую книжку.
«Выплатить… – Он едва не написал «Чарлзу Хендону». – …лорду Хадденхему одну тысячу фунтов. Катберт Стенстоллер».
– Спасибо! Завтра банкиров хватит удар. И поделом! – воскликнул Чарли, когда друг протянул ему чек.
– Послушай, Хендон! – после некоторых колебаний обратился к нему молодой человек, как и было принято в те времена, не по имени, а по фамилии. – Как попасть в «Радлингтон»?
– О, честное слово, не знаю! Все происходит как-то само собой. Когда поступаешь в университет, знакомишься с другими студентами, и кто-нибудь у тебя спрашивает, не хочешь ли ты стать членом клуба, где уже есть и другие твои знакомые. Бывает и по-другому: кто-то из родственников просит своего давнего приятеля за тобой присмотреть, и тогда секретарь присылает записку с приглашением.
Стенстоллер ждал продолжения, однако на этом разговор прервался и больше не возобновился. «Выплатить лорду Хадденхему одну тысячу фунтов». И все впустую! Снова семейные связи, как и шесть лет назад.
Оказывается, не только женщины выясняют родословную.
Вернувшись к себе, Стенстоллер сразу написал отцу письмо с просьбой дать банку распоряжение оплатить чек и подробно объяснил обстоятельства. Вскоре после отправки письма университетский курьер принес записку от Хадденхема:
«Дорогой Стенстоллер!
С твоей стороны было чертовски любезно оказать мне помощь. Невозможно выразить, как тронул меня твой поступок. Однако, поразмыслив, я пришел к выводу, что следует позволить событиям развиваться своим чередом. Поэтому возвращаю чек.
Искренне преданный
– Господи, какой же я дурак! – воскликнул Стенстоллер и в отчаянии закрыл лицо руками.
В первый, самый мерзкий год учебы в колледже Чичестера Хендон поддерживал его и направлял, потом дождался поступления товарища в Оксфорд и распахнул перед ним множество дверей. Легко оказывал и так же легко принимал услуги. Дружба, несомненно, была настоящей.
«Мне нравится Стенстоллер. Кто он?»
Хендон относился к нему с искренней симпатией, но все же вместо того, чтобы предложить вожделенное членство в «Радлингтоне», решил проститься сначала с университетом, а потом и с дипломатической карьерой.
Следующим утром Катберт оформил однодневный отпуск и уехал в Лондон, чтобы объяснить отцу, почему тысяча фунтов больше не нужна.
– Вот в чем кроется их сила, – заключил Стенстоллер-старший, выслушав сына. – Каждый готов поступиться собственными интересами, лишь бы не подвергнуть опасности остальных.
– Мое членство в клубе представляет опасность?
Они разговаривали в кабинете, в комнате, где без труда смогли бы разместиться человек тридцать. На огромной каминной полке, под стеклянным колпаком, сдержанно поблескивали золотые часы. Вся мебель: письменный стол, кресла, шкафы, диваны, – была чиппендейловской, в соответствии со вкусом Стенстоллера I.
– Угрозу несет не твое членство в клубе, а ощущение, что в обмен на финансовую помощь ты просишь сделать шаг, способный затронуть отношения Хадденхема с ему подобными. Право, мой мальчик, это всего лишь буря в стакане воды. Карьера твоего друга не пострадает. Банк уже сделал запрос по этому поводу. Мы и прежде вели дела с семьей графа, а потому готовы предоставить гарантии относительно платежеспособности нынешнего лорда Хадденхема.
