– Если иметь на плечах голову, то ничего не стоит избавиться от трупа. Надеюсь, умеешь пользоваться лопатой? Кто догадается, что она не убежала с кем-нибудь, у кого больше денег, чем у тебя? До таких женщин никому нет дела!
Каммартен собирался сдаться в полицию, потому что не представлял, как можно поступить иначе. И вот Гертруда подала мысль о спасении. В течение тринадцати лет он жил под каблуком. Всякий раз, когда муж совершал опрометчивый поступок, жена сначала смешивала его с грязью, а потом наводила порядок. То же самое происходило и сейчас, хотя и в более значительных масштабах.
– А если что-нибудь пойдет не так? – возразил Каммартен, ожидая убедительного довода, который не замедлил явиться.
– Все будет в порядке, если последуешь совету и поступишь правильно. Надо было бы заставить тебя самому разбираться, потому что вряд ли тебе хочется, чтобы я рисковала, впутываясь в опасное дело. Но о себе я не беспокоюсь: никто не видел, как я вечером возвращалась домой? Хорошо, что не стала ждать местный поезд и приехала на автобусе. На углу, кроме меня, никто не вышел, да и вокруг не было ни души, потому что шел дождь. Поеду в Илинг и проведу ночь у мамы. Если кто-нибудь спросит, где я, объяснишь, что отправилась туда прямиком из Брайтона, не заходя домой. Можешь добавить, что мама заболела и нуждается в уходе. Когда все успокоится, вернусь.
– Хочешь сказать, что будем жить как прежде, словно ничего не случилось? – с трепетом уточнил Каммартен.
– Во всяком случае, я готова начать заново, чтобы сделать тебя счастливым, Альфред! Особенно теперь, когда ты получил хороший урок.
Однако Гертруда не забыла себя обезопасить и уже через несколько минут предложила план, согласно которому риск доставался исключительно Каммартену. Заставив мужа повторить приказ, добавила:
– Сейчас я незаметно проберусь в гараж и сяду в машину. Соседи услышат звук мотора. Если потом кто-нибудь начнет задавать вопросы, что маловероятно, не забудь ответить, что отвез гостью обратно в Лондон. А если кому-нибудь захочется поговорить со мной, пусть звонят маме.
Получив четкий план действий, Каммартен немного успокоился и, быстро доехав до Лондона, в Холборне высадил Гертруду возле станции метро, чтобы она могла отправиться в Илинг, к матери. Сам же поехал дальше, в небольшую квартирку, расположенную в одном из неказистых кварталов Блумсбери. Консьержа в доме не было, потому что жильцы рассматривали отсутствие надзора как преимущество. Каммартен дождался удобного момента и вышел из машины. Больше всего его заботило, чтобы никто не заметил, что он приехал один.
Квартира состояла из просторной комнаты с двумя нишами, отгороженными шторами, и выглядела чистой, но в то же время заставленной вещами. Три больших веера на стенах и дорогое, ручной работы, покрывало на тахте создавали подобие артистической атмосферы. Во всем остальном это была самая обычная однокомнатная квартира.
Торопливо выполняя указания Гертруды, Каммартен отыскал чемодан Изабеллы и положил в него ночную рубашку и другие предметы первой необходимости, а потом то, что жена объединила емким выражением «все подаренные тобой дорогие мелочи». Черепаховый набор был, несомненно, дорогим, но не соответствовал понятию «мелочь», так как включал восемь предметов, в том числе и пару флаконов духов. Он занял две трети чемодана и не оставил места для других вещей.
Шарф цвета фуксии Каммартен нарочито небрежно бросил на складной стол, сумку из крокодиловой кожи, опустошенную еще в «Лаврах», положил на пол возле плиты, как будто девушка специально ее оставила, забрав с собой содержимое.
К полуночи он вернулся в «Лавры», принес из гаража инструменты, а из сарая захватил лопату и вилы. Перетащив из утренней комнаты стол и стулья в холл, Каммартен свернул ковер и поднял несколько половиц.
Начальный этап работы особых усилий не потребовал и к часу ночи был закончен. Под лагами, державшими половицы, Каммартен надеялся найти мягкую землю, однако обнаружил строительный мусор, распределенный ровным слоем толщиной дюймов восемнадцать. Уборка оказалась исключительно сложной: работать пришлось очень медленно, потому что при каждом движении мусор издавал шум. Нервы быстро сдали: ворочая лопатой, Каммартен не думал об угрозе разоблачения, зато во время частых перерывов ему то и дело чудилось, что по садовой дорожке кто-то идет. Приходилось вылезать из ямы и прислушиваться, чтобы успокоиться и убедиться в безопасности.
Расчистить необходимое пространство удалось только к половине четвертого. Изрядно устав, Каммартен вышел в кухню и выпил чаю, а когда вернулся к работе, понял, что сил может не хватить. Хотя дом был построен прежде, чем начали использовать цемент, фундамент оказался прочным, а земля сухой и очень жесткой.
