Дело Криппена пересказывалось множество раз на множестве языков, так что подробности преступления известны даже тем специалистам в области криминальной психологии, которых в 1910 году еще не было на свете. Криппен стал первым убийцей, пойманным с помощью беспроволочного телеграфа, как тогда называлось устройство. Однако сегодня использование технического новшества уже не кажется столь же интересным и значительным, как то обстоятельство, что полиция, адвокат и, наконец, тюремные охранники единодушно назвали преступника приличным человеком и джентльменом скорее в моральном, чем в социальном смысле слова. Тем не менее Криппен спрятал расчлененное тело жены в кухне под половицами.
Альфред Каммартен обладал сходным с Криппеном менталитетом. Убийство, совершенное им в 1934 году, во многом напоминало преступление Криппена. Не зная подробностей дела, Каммартен повторил мелкие промахи своего предшественника, но не совершил главной ошибки – не попытался спастись бегством. В отличие от Криппена, приличного человека и джентльмена, Каммартена вовсе не заботило, что за его грехи пострадает кто-то другой. Моральный изъян заслуживал отдельного наказания.
Существовало и физическое сходство с оригиналом: Каммартен был невысок, с карими глазами навыкате, усами и восковым цветом одутловатого лица.
Больше того, сложившаяся ситуация мало чем отличалась от ситуации четвертьвековой давности. Гертруда Каммартен, подобно Коре Криппен, сумела завоевать уважение и привязанность мужа, несмотря на дурной характер, жадность и абсолютный эгоизм. Пользуясь явным физическим превосходством, Гертруда угнетала супруга, а порой в гневе даже поднимала на него руку. К тридцати семи годам привлекательность ее существенно поблекла, но это было неважно, поскольку молоденькая Изабелла Реддинг всколыхнула в Каммартене вовсе не вожделение, а подавленный отцовский инстинкт.
Как стало известно, происхождение Изабеллы не поддается определению. Кто-то позаботился о поступлении девочки в монастырскую школу, где она приобрела неплохие манеры, а возможно, и кое-какие знания. В двадцать два года Изабелла пришла к Каммартену, чтобы получить место стенографистки при нем, тогда судовом агенте с постоянной клиентурой. Девушка была хорошенькой, понятливой, но на редкость неумелой. Каммартен увидел то, что захотел увидеть: невинную молодую особу, из которой можно вылепить настоящую женщину – такую, какой должна была бы стать его собственная дочь, если бы эта дочь родилась на свет, – поэтому нашел другую секретаршу, а Изабелле поручил наклеивать марки на конверты и время от времени выполнять разные мелкие задания.
В силу собственной глупости (хотя Скотленд-Ярд с этим не согласен) Каммартен пригласил мисс Реддинг провести уикенд в «Лаврах», своем скромном доме на окраине старинного торгового городка Тадхэма, в двадцати милях от Лондона. Больше того: он простодушно предложил супруге взять на себя роль тетушки.
Подчеркнутая холодность Гертруды не помешала Изабелле в 1933 году провести в «Лаврах» еще три уикенда. В последний приезд, в июле, Каммартен повел подопечную на выставку цветов, где представил всем своим знакомым.
Он был глубоко шокирован, когда Гертруда заявила, что не верит ни слову из той нелепицы, которую муж несет относительно ангельской невинности своей молодой сотрудницы. Миссис Каммартен в гневе добавила, что если он в состоянии содержать любовницу, что кажется маловероятным, то должен хотя бы соблюдать приличия и не унижать жену, хвастаясь девчонкой перед соседями. Правда заключалась в том, что Каммартен твердо верил в нелепицу относительно ангельской невинности Изабеллы.
Гертруда не ошиблась, проницательно заподозрив, что муж тратит на девушку немалые деньги. Во-первых, он платил ей жалованье, большая часть которого ложилась на его бизнес бесполезным бременем. Во-вторых, брал на себя и другие расходы – если не на наряды и развлечения, то на специальную диету для укрепления нервной системы, на массаж для излечения от бессонницы и даже на книги для развития ума.
От частого повторения обвинения Гертруды вскоре перестали пугать. К осени 1933 года Каммартен уже успел заметить внешнюю привлекательность энергичной особы, в которой прежде видел лишь духовную дочь. Короче говоря, как-то незаметно Изабелла действительно стала его любовницей. Искушенность мисс Реддинг заставила покровителя пересмотреть версию об ангельской невинности и спросить себя, чем же на самом деле та занималась в период между окончанием монастырской школы и поступлением к нему на службу.
