Через час удары лома стали совсем слабыми, а к шести утра Каммартен напоминал боксера, продержавшегося на ногах не меньше двадцати раундов подряд: руки не слушались, колени подкашивались. С огромным трудом он выбрался из ямы, рухнул на пол здесь же, в утренней комнате, и, пытаясь восстановить дыхание, осознал, что к восьми, к приходу домработницы Бесси, ни за что не успеет перенести Изабеллу из гостиной и навести порядок. Если попытаться спрятать тело и не закончить работу, результат окажется катастрофическим, так что лучше уж просто оставить его в гостиной.
Каммартен двигался настолько медленно, что, когда наконец вернул на место половицы и, с трудом соображая, расстелил ковер, часы пробили половину восьмого утра.
Он поднялся к себе, умылся и на минуту лег в кровать, чтобы смять постельное белье, а потом постарался побриться, как делал это изо дня в день, и, услышав, что пришла Бесси, в халате спустился ей навстречу.
Дверь в гостиную со вчерашнего дня оставалась запертой, как и выходившее в сад французское окно с опущенными жалюзи. Чтобы, как обещала Гертруда, все уладилось само собой, нужно было лишь сохранить способность думать.
– Миссис Каммартен уехала навестить заболевшую матушку, – сказал хозяин горничной. – Приготовьте мне завтрак, а потом можете отправляться домой.
– Хорошо, сэр. – Бесси не слишком обрадовалась, так как знала, что после субботы, воскресенья и банковских каникул скопилось немало пыли, которую рано или поздно придется убирать. – Но перед уходом я бы все-таки навела порядок в гостиной.
– Ничего не получится, – последовал категоричный ответ. – Дверь заперта, а ключ, судя по всему, миссис Каммартен забрала с собой.
– Выход есть, – успокоила горничная. – К замку гостиной подходит ключ от утренней комнаты.
Самой важной в этот момент казалась задача сохранить на плечах голову. Но какой толк от головы, не способной быстро реагировать и ловко соображать?
– Нет-нет, не стоит, Бесси, – возразил Каммартен и совсем некстати добавил: – Вчера, прежде чем уехать, жена начала протирать сервиз, однако поспешила на поезд, не успев довести работу до конца, и оставила часть посуды на полу. Заперла комнату и попросила не открывать до ее возвращения.
Бесси пошла в кухню, но успела услышать, как хозяин вынул ключи из дверей утренней комнаты и столовой, и, почувствовав неладное, спустилась в сад, чтобы попытаться заглянуть в гостиную через щель в жалюзи. К сожалению, ничего, кроме уголка диванной подушки, почему-то лежавшей на полу, увидеть ей не удалось.
Вместо того чтобы, как обычно, в девять пятнадцать уехать на работу, Каммартен остался в утренней комнате, чтобы горничная все-таки не затеяла там уборку. Бесси ушла в десять и отправилась в расположенный через дорогу дом под названием «Кедры», чтобы рассказать работавшей у миссис Эвершед приятельнице о запертой гостиной и вздоре насчет разбросанного по полу сервиза.
В одиннадцать, когда Каммартен дремал в кресле, миссис Эвершед постучала в дверь.
– Простите, что побеспокоила, мистер Каммартен: не думала, что вы дома. Можно поговорить с Гертрудой, если, конечно, она не очень занята?
– К сожалению, жена уехала в Илинг, к больной матери. Когда вернется, неизвестно. Не думаю, что с тещей случилось что-то серьезное, но доктор рекомендовал постельный режим.
Миссис Эвершед произнесла положенные в таких случаях банальности, а потом осведомилась:
– Гертруда ничего не просила передать мне насчет четверга? Обещала принять решение к вечеру понедельника.
– Я не видел ее со вчерашнего утра, – уверенно ответил Каммартен.
– О! – воскликнула миссис Эвершед, среди прочих соседей с интересом наблюдавшая из-за шторы за возвращением Гертруды. – А я-то думала, что она вернулась домой вчера вечером.
– Собиралась вернуться, но не смогла. По пути из Брайтона заехала в Илинг, а оттуда позвонила и сообщила, что вынуждена задержаться.
Приятельница горничной Бесси уже пересказала хозяйке историю о запертой гостиной, а миссис Эвершед понесла весть дальше. За оставшиеся до полудня сорок минут к Гертруде пришли еще две соседки и выслушали то же самое объяснение.
Днем Каммартена никто не беспокоил, и до девяти вечера он спокойно проспал в кресле, а в полночь вернулся в утреннюю комнату и, разумно распределяя силы, к четырем утра полностью закончил работу. Останки Изабеллы, содержимое крокодиловой сумки и привезенный из квартиры чемодан были надежно захоронены на глубине четырех футов, под слоем мусора толщиной восемнадцать дюймов. Половицы, ковер и мебель вернулись на свои места.
Чтобы придать выдуманной истории некое правдоподобие, в гостиной были извлечены из буфета и расставлены посреди комнаты фарфоровые чашки и блюдца. Каммартен принял ванну, лег в постель и крепко проспал до той минуты, пока его не разбудила все та же Бесси.
