За увлеченной беседой никто из собеседников не замечает, как за спиной Чо Ерин бесшумно материализуется Ли Миньюэ. В её руках — высокий стакан с тёмным газированным напитком, подозрительно смахивающим на колу. Замечаю её растерянный взгляд и беру инициативу в свои руки:
— Это Ли Миньюэ, мы вместе, — я подхожу к ней и галантно беру под руку.
Пока я представляю своей спутнице новых знакомых, Ким Донгсу удивленно переводит взгляд с меня на китаянку и обратно, явно озадаченный разницей в возрасте, не сильно внушительной, но тем не менее бросающейся в глаза.
То же самое читается на лице его жены.
— Так вот, господин Ким, насчет гольфа… — делаю шаг вперед.
Моя нога наступает на шнурок собственной туфли. Я словно натыкаюсь на стену и взмахиваю руками, пытаясь ухватиться за воздух, чтоб не упасть.
Моя левая ладонь врезается в локоть Ли Миньюэ, по теории подлости — именно в правый. От неожиданного толчка её стакан предсказуемо опрокидывается вперёд — на светло-бежевое платье Чо Ерин. В последний момент я успеваю скрутиться, чтобы не утянуть за собой и спутницу, и плашмя падаю на аккуратно подстриженный газон, исхитрившись выставить вперед ладони, словно лягушка.
Со стороны должна смотреться весело, констатирую отстранённо про себя. Вслух говорю с мрачным видом:
— Ну и как здесь не ржать.
Что интересно, свидетели происшествия в самом деле веселятся — видно по глазам — хотя откровенного хохота стараются избегать. Ну да, сцена ещё та.
Чо Ерин испуганно взвизгивает, её глаза округляются от ужаса:
— Мое новое платье! –кореянка хватается за голову, затем красноречиво смотрит в мою сторону.
— Прошу прощения! — обращается к ней моя напарница, очень точно вступая в игру.
Брови Ли Миньюэ домиком взлетают вверх в гримасе неподдельного раскаяния.
Чо Ерин судорожно выгибается, пытаясь разглядеть масштабы бедствия — прилетело спереди, на бок и частично залетело на спину:
— Дорогой, что там⁈
Её муж бросает быстрый взгляд на расплывающееся пятно и досадливо цокает языком:
— Прилично…
Я тем временем с показной тщательностью завязываю злополучный шнурок и медленно поднимаюсь, отряхивая ладони. Незаметно для окружающих интересуюсь по-китайски:
— Убедительно?..
Миньюэ на мгновение задерживает веки в опущенном положении:
— Оскар за лучшую мужскую роль.
— Это ведь была кола? — продолжает сокрушаться Чо Ерин, безуспешно пытаясь промокнуть пятно крохотным кружевным платочком. — Ни за что не отстирается!..
— Ещё раз примите наши искренние извинения! — горячо заверяет Ли Миньюэ, в притворном раскаянии заглядывая в глаза Чо Ерин и старательно перехватывая инициативу. — Я такая неуклюжая! Пожалуйста, окажите мне услугу!
— Какую? — кореянка без разбега озадачивается.
— Позвольте скомпенсировать. — Китаянка достаёт небрежным жестом небольшую коробочку, обтянутую бирюзовой кожей. На крышке серебристым тиснением выведено название ювелирного бренда, известного, пожалуй, в мировом масштабе.
Чо Ерин моментально забывает обо всём неприятном, когда она видит логотип:
— Внутри действительно то, о чем я подумала?
— То, что написано, — уверенно подтверждает моя спутница. — Оригинал Тиффани. Изначально предназначалось мне, но… Мне бы не хотелось уходить с сегодняшнего раута с такой моральной травмой, — она очень правдоподобно кивает на чужое платье. — Вас ни к чему не обязывает, это исключительно мои личные извинения.
Кореец на мгновение напрягается:
— Я — государственный служащ…
— Я — частное лицо, к тому же женщина, — Миньюэ, похоже, сделала выводы из импровизированной лекции накануне. — Ваша супруга — тоже женщина. Не смея вмешиваться в ваши личные отношения, просила бы вас, как главу семьи, дать мне откровенный ответ на откровенный вопрос.
— Какой⁈ — дипломат явно не успевает мыслями за стремительно убегающей не в ту сторону беседой.
— У вашей жены могут быть свои отношения с другой женщиной? Как с подругой, в которых какому угодно мужчине делать нечего? У нас в Китае в порядке вещей, — простецки объясняет китаянка, предвосхищая рванувшие вверх чужие брови.
— Ну-у-у, если так ставить вопрос… — муж резко озадачивается, добросовестно размышляя над услышанным. — Если эта подруга из приличной семьи, варианты могут иметь место. Однако…
Кореянка оглядывается на него, решительно набирает воздух, в последнюю секунду удерживается и ничего не говорит. Затем двумя руками принимает коробочку из рук Ли Миньюэ и приоткрывает крышку, заглядывая внутрь.
На лице женщины расцветает искренняя чистая улыбка.
Ким Донгсу наблюдающий метаморфозы второй половины, проглатывает окончание фразы и разворачивается ко мне:
— Снимаю шляпу перед вашим уровнем, — кореец прикладывает ладонь к груди. — Вам ведь лет восемнадцать?
— Семнадцать, — вежливо поправляю.
Глаза мидовца удивленно расширяются:
— А могу спросить, чем вы занимаетесь?
— Сейчас я учусь в Университете Цинхуа, в Китае, — охотно делюсь я. — Факультет политологии.
— О, ну разумеется! — понимающе улыбается Ким Донгсу, резко успокаиваясь.
