— Алло! Это Вологда? Дайте железнодорожный клуб, заведующего… Благодарю… Здрасьте… Говорит с вами известный научный артист, лектор-разоблачитель Паули Кессаро. Предлагаю свои услуги — выступить в первую очередь в вашем, затем в других клубах города. Тема — разоблачение различных проделок духовенства. Могу завтра вечером. Прошу иметь в виду. В печати объявлений не нужно. Обойдёмся афишами. Будьте здоровы! Что? Билеты? Не свыше полтинника первые места. Всего! Кланяюсь!..
Вышел из исполкома довольный, неунывающий. Заметив опечаленного Терентия, Пашка хотел развеселить его:
— Что, Терёшенька, не весел, отчего ты нос повесил? Дела у нас начинаются неплохо: сегодня гуляем на станции Шексна, завтра выступаем в Вологде в клубе железнодорожников… Понимаешь, телефон, — замечательная вещь телефон. Две-три минуты разговора — и готово дело. Удобство-то какое!.. А не помнишь ли ты, у нас там по соседству с Попихой стояла мельница-ветрянка. Бывало старик-мельник Николаха Королёв залезет на мельницу и за версту кричит в поле:
«Машка! Иди домой, ставь самовар!..».
Та разогнёт спину на жнитве, голосу нехватает, возьмёт да снопом ему в ответ помашет: «Иду, дескать, иду!..».
— Погоди, дай срок, и в наших деревнях со временем будут телефоны, и радио будет. Кинопередвижки появились, не говоря уже о библиотеках-передвижках, те давно есть. Ты, Павел, оторвался от деревни, тебя не трогает и не интересует её жизнь, — с упрёком проговорил Терентий. — Если говорить правду, так, на мой взгляд, как я теперь точнее понял, ты и с религией-то борешься как ремесленничек, постольку-поскольку, да ещё с помощью каких-то халтурных махинаций, которые приносят тебе выгоду на пропой души.
Разговор Косарёву определённо не понравился. Недовольный артист-разоблачитель почувствовал, что ему с «администратором» долго не ужиться. Ночь провели на мягкой траве в садике около вокзала. Ночь была тёплая, тихая, светлая.
Терентий безмятежно спал. Косарёв тут же, где они примостились, пропивал оставшиеся от вытегорской выручки деньги. Кстати сказать, он не имел бы ни гроша, если бы не сбежал с парохода, не рассчитавшись с официантом.
Днём подошёл к станции поезд Ленинград — Новосибирск, на две-три минуты остановился.
— Как же без билетов? — тревожно спросил Терентий своего временного хозяина.
— Я никогда не покупаю билета на близкое расстояние. Подумаешь, тут всего четыре часа езды. Веди себя скромней, если не умеешь быть нахальным. Положись на меня — и поехали. Бери мой чемодан, шагай за мной!
— Нет, я на последние гроши, но билет возьму, не хочу неприятностей, — и побежал в кассу.
В переполненный вагон Косарёв входил приосанившись, как большой начальник. Проводник остановил его:
— Ваш билет?
Косарёв обернулся и, роясь в бумажнике, небрежно ответил:
— У меня провизионка по всей Северной железной дороге…
Проводник молча посторонился.
— Едем по специальному вызову железнодорожного начальства, — как бы мимоходом сообщил Косарёв, а спустя несколько минут, вынув из кармана записную книжку и карандаш, стал допрашивать проводника:
— Номер вашего вагона?
— 2832 — постоянный, составной на сей раз, как изволили заметить, номер шесть.
— Почему он так на ходу подозрительно поскрипывает и колёса что-то фальшивят?
— Не могу знать, на то есть надсмотрщики.
— Надсмотрщиков вы должны предупреждать. Когда ваш вагон был в последний раз в ремонте?
— До революции.
— Ну, тогда всё понятно — важничая, заключил Косарёв и для видимости почёркал в записной книжке. Поглядел под ноги, спросил строго:
— Вероятно от самого Ленинграда пол не подметался? Халатность! Разгильдяйство… Куда начальник поезда смотрит? Подметите сейчас же, не то в Вологде могут акт составить.
Проводник молча взял чайник, поплескал на пол и, задевая за ноги пассажиров грязным веником, ворчал:
— На вас не наподметаешься. Сорят и мусорят всё время. Окурков воз. Шелухи всякой — полвагона. Да что же это, граждане, будете когда-нибудь уважать труд проводников? Вот как начну штрафовать…
Косарёв подмигивал Терентию:
— Учись, как надо ездить. Хочешь, заставлю проводника нас чаем напоить?
— Брось глупости, — удивляясь Пашкиной развязности и нахальству, — тихо ответил Чеботарёв. — Я вижу, ты не доедешь без неприятностей.
— Порядочек, — коротко заметил Пашка. — Никаких заторов!.. Вот увидишь.
Когда поезд подходил к Вологде, случилось небольшое дорожное происшествие: в одном купэ подвыпивший пассажир, полагая, что окно открыто, швырнул в него порожнюю бутылку. Стекло разлетелось вдребезги. Пассажир с перепугу сразу стал трезвее.
Косарёв рад такому случаю:
— Прежде всего, не волнуйтесь, граждане, порядочек установим. Далеко ли едете? — спросил он провинившегося пассажира, доставая свою магическую записную книжку.
— До Вятки, — покорно ответил тот, почувствовав перед собой блюстителя порядка.
— Придётся вас высадить в Вологде, или сию же минуту платите штраф: за нахождение в вагоне в нетрезвом виде — три рубля, за разбитое стекло в десятикратном размере четырнадцать рублей. Итого семнадцать…