— Ты, Дим, хороший человек, но страшный зануда, — прерывисто вздохнула Катя. — Если еще раз автобус опоздает, меня Светлана Ивановна с работы выгонит. А на скутере я потихонечку доехала бы сама.
— Научишься — доедешь, — парировал Дима, убирая с кухонного стола свою пустую тарелку. — Ешь быстрей, и чай пить с тобой будем!
— Не хочу я есть! Давай сразу чай, — Катя отодвинула свою тарелку с картошкой на край стола.
— Ты что, обиделась?! — чайник в Диминой руке завис над чашками. — В чем я виноват?! В том, что ты в аварию попасть не успела?
Катя залпом выпила чай и виновато проговорила:
— Я полежу немного. Извини, что-то я устала.
Дима пристально вгляделся в ее лицо и вдруг крепко взял за руку.
Она испуганно дернулась:
— С ума сошел!
Он положил свои пальцы на ее запястье и немного погодя коротко спросил:
— Градусник где?
— Я здорова, правда! — отчаянно врала Катя, стараясь вырвать руку. — А градусник, наверное, у бабы Любы.
— Ложись! Я скоро вернусь, — в голосе Димы прозвенел металл.
Его и без того узкие, монгольского разреза глаза сердито сощурились:
— Старайся по возможности не врать, у тебя это плохо получается!
Через минуту за ним захлопнулась входная дверь.
Катя легла в постель и уткнулась в подушку. От отчаяния ее била крупная дрожь.
«Дима ни за что не разрешит мне идти завтра на работу, скандал закатит! А уж как Иван Петрович, наверное, обрадуется, что я под ногами у него мешаться не буду!» — она завыла в голос и стукнула кулаком ни в чем не повинную подушку.
Около конторы хозяйства не стояло ни одной автомашины. Катя осторожно заехала под навес и припарковала скутер.
Она скользнула взглядом по окнам кабинета Светланы Ивановны. Утренней планерки сегодня не предвиделось. Руководитель хозяйства с Иваном Петровичем укатили в областной центр на важный семинар.
«Свобода, — облегченно выдохнула Катя, — на целый день свобода!»
Она повесила шлем на руку и поспешила в перемычку.
Стоял теплый, сухой, ясный день второй половины августа. По голубому, казавшемуся бездонным, небу проплывали редкие пухлые облака. Пахло сеном и разопревшим навозом.
Около распахнутых настежь дверей одного из коровников что-то оживленно обсуждала группа мужчин в строительных оранжевых касках.
Рабочие с интересом рассматривали длинный грузовой фургон, из которого выглядывали разнокалиберные блестящие железяки. Катя знала, что в скотных дворах шла серьезная реконструкция. На утренних планерках часто обсуждали замену старой вентиляции новой.
Светлана Ивановна сумела выбить очередной грант в области.
«Как ей все удается?! — восхищалась руководителем хозяйства Катя. — И гранты на развитие хозяйства получает, и кредиты льготные на развитие малого бизнеса выбивает. Коллектив в ежовых рукавицах держит, но зарплатой никого не обижает! А внешность как у актрисы! — Катя завистливо вздохнула. — И не подумаешь, что в деревне живет».
С некоторых пор она начала догадываться, что ей очень повезло. Работать у Светланы Ивановны среди жителей окрестных сел считалось большой удачей.
Человеку пришлому без рекомендаций в хозяйство было не попасть. Катя ощущала это по осторожным расспросам телятницы Марины, пытливым взглядам завфермой и женщин из бухгалтерии. Катя для окружающих была котом в мешке. Не объяснять же ей всем и каждому, что попала она сюда на работу по «челобитной» всеми уважаемого педиатра Дмитрия Сергеевича!
«Димка…», – в груди у Кати зашевелилось чувство вины. Жгучий стыд и раскаяние не спешили оставлять ее в покое.
Перед глазами проплыли эпизоды ее недавней болезни. Вот она бьется в истерике из-за того, что не сможет пойти на работу. Расширившиеся от изумления Димины глаза, когда он увидел на термометре зашкалившую Катину температуру — тридцать девять и семь. Холодный кружок фонендоскопа в его руках, обнаруживший в Катиных легких сухие скользящие хрипы. Поездка в районную поликлинику.
Дима страшно боялся пневмонии, но повезло! Обошлось всего лишь острым бронхитом. Две неделиКатя провела на больничном.
«Какая же я дура! Сколько хлопот доставила, — изводила себя угрызениями совести Катя. — Мало Диме своей работы — я на его голову свалилась со своей болезнью. На бабу Любу все домашние дела легли, да еще и Сонечка! Досталось старой женщине со мной. А все из-за упрямства моего!»
Катя дошла до перемычки и шагнула в привычный полумрак коридора.
В комнате ветеринаров стоял спертый, душный воздух — она вчера забыла открыть на ночь форточку. «Растяпа!» — возмутилась своей оплошностью. Катя настежь открыла дверь и форточку в кабинете и ушла в соседнюю комнату ветаптеки. В задумчивости встала у окна.
Сегодня Кате предстоит трудный день.
Иван Петрович поручил ей сделать инъекции препарата селена всем телятам. Этого, очень нужного для развития животных микроэлемента в почвах хозяйства было крайне мало. Вот и приходилось вводить дополнительно через инъекции препарат селена всему поголовью скота!
«Хоть бы все получилось, — беспокоилась Катя, — это не на практике в колледже, где за твоей спиной ветврач стоит, и каждое твое действие у него на контроле!»
