У нее не шли из головы события сегодняшнего дня. Наконец-то Катя смогла заняться своими прямыми обязанностями ветфельдшера! Радость накрыла ее ласковой волной.
Иван Петрович обещание исполнил. Сразу после Катиного утреннего нытья ветврач отвел ее в телятник. «Как это он решился? — недоумевала в душе она. — Не хочет перегнуть по отношению ко мне палку? А может, побоялся, что слух о том, что он не доверяет мне работу с животными, дойдет до Светланы Ивановны?»
В пустующем дворе никого не было видно. Только в примыкающем к родильному отделению блоке для новорожденных телят стоял индивидуальный домик.
В нем на густой соломенной подстилке, смешно раскинув длинные ножки, лежал теленок черно-белого окраса примерно трех недель от роду. На его ушках красовались бирки с датой рождения и индивидуальным номером. Над входным отверстием домика прикреплена табличка с именем теленка — «Звездочка».
«Прелесть что за телочка! — млела от нежности Катя. — А глазки очень любознательные, настоящая почемучка!»
— Иван Петрович! А остальные малыши где?
— На прогулке. Пойдем, посмотришь.
«Младшая» группа телячьего «детсада» из четырех телят, которым еще не было и трех месяцев, резвилась под навесом в загоне для прогулок. За ними задумчиво наблюдала молодая худощавая женщина в лиловом нейлоновом халате. Ее светлые волосы были тщательно убраны под ситцевую косынку.
«Телятница», — догадалась Катя.
— Здравствуйте, Марина Евгеньевна, — чопорно поздоровался ветврач с телятницей.
Она растерянно кивнула в ответ и кинула на Катю изучающий взгляд.
— Очередная проверка, Иван Петрович?
Он на секунду смешался.
— Ветфельдшер Екатерина Юрьевна, — представил Катю ветврач, — с сегодняшнего дня за этой группой телят будет наблюдать она.
Марина Евгеньевна изумилась:
— Но ведь во дворе всего пятеро телят! Остальные, из моей группы, которые постарше, — в летнем лагере на пастбище, под навесом в специальных загонах!
— Пока только здесь, во дворе, Екатерина Юрьевна будет работать, а дальше посмотрим! — жестко пресек дальнейшие расспросы ветврач. — Марина Евгеньевна, я в стадо поеду, ты сама Екатерине Юрьевне все покажешь и расскажешь. И смотри у меня, без фокусов! — хмуро напутствовал он телятницу.
— Иван Петрович, да не зовите вы меня по отчеству, ради бога! Что я, старуха или начальник большой? Светланы Ивановны все равно рядом нет!
Телятница недовольно повела плечами.
— С руководством не спорят, — закрыл тему ветврач и направился к выходу из телятника.
А потом… Иван Петрович уехал в стадо!
Тут уж Катя оторвалась: внимательно осмотрела всех телят, взвесила, замучила Марину расспросами о каждом теленке. Катя с Мариной договорились наедине звать друг друга по имени — так удобнее.
Катя даже о больном горле ни разу не вспомнила, не до него ей было!
Ивана Петровича до своего ухода домой она так и не дождалась.
«Вот вредный человек, — подумала она о ветвраче. — Специально, наверное, не едет. Вдруг у меня без него что-то не получается — пусть я помучаюсь!»
И вскинула вверх сжатую в кулак руку:
— Аванте! Зря надеялся, справилась я!
Катя неторопливо брела по Лесному тупику к дому. Энтузиазм удачного рабочего дня схлынул, а вот простуда неожиданно подняла голову.
Катя не приняла на работе лекарство, не до него ей было. Ладно, хоть капли в нос сумела закапать, спрятавшись от Ивана Петровича в туалете. Никак нельзя было допустить, чтобы ветврач заподозрил о ее нездоровье.
«Быстрее бы до дома дойти, — мечтала она, — лекарство выпью и прилягу, пока Сонечка спит».
Катя свернула с обочины дороги на тропинку к своему дому и вдруг резко остановилась.
Возле дома на лавочке сидел тщедушный мальчишка-подросток и лузгал семечки. Рядом сверкал синим лаковым покрытием небольшой скутер, с задорным видом раскинув в стороны короткопалые отростки руля.
На сиденье скутера боком лежал котелок защитного шлема. Объемистый пластиковый пакет с изображением мультяшных волка и зайца и с теплым, но запоздавшим поздравлением «С Новым Годом!» висел на правом отростке руля.
— Привет, — мальчишка смачно сдул с губы шелуху от семечек и деловито уточнил. — Ты, что ли, Катя?
— Что ли я! — созналась она.
Мальчишка показал ей глазами на скутер:
— Видишь, какое чудо тебе пригнал!
Она переводила взгляд со скутера на подростка и обратно. Ее сердце забилось в бешеном галопе.
— Но я в технике совсем не разбираюсь… — растерянно пробормотала Катя. — Вдруг со скутером что-то не так?
— Да ты что, девушка? — оскорблено насупился мальчишка. — Чтобы я Дмитрию Сергеевичу какое-то фуфло сбросил?! Он мне дочку от верной смерти спас!
От обиды за нанесенное ему оскорбление мальчишка даже перестал грызть семечки.
— Кремень мужик Дмитрий Сергеевич! — с чувством выставил он большой палец правой руки. — Очень я его уважаю.
Катя хлопала глазами и молчала. Наконец, спохватившись, поинтересовалась:
— А тебе сколько лет?
Мальчишка осанисто подбоченился.
— Двадцать два в марте стукнуло. Дочка растет… — и смущенно пояснил: — Это я от природы мелкий такой, что за пацана все принимают. А я, между прочим, в армии отслужил — боевая машина пехоты, если что!
