— Вдвоем вам с ним пользоваться одним велосипедом нереально, — Светлана Ивановна покачала головой. — У вас все, Екатерина Юрьевна?
— Все, — подтвердила Катя.
Она вдруг поймала благодарный взгляд завфермой. Катя не стала его закладывать на планерке и говорить о сделанных ею по его просьбе инъекциях маститным коровам.
«Всякое бывает в работе, — рассудила она, — свои люди — сочтемся».
Максим на планерке так и не появился.
Катя с болтающимся шлемом на одной руке, и бьющей по ногам сумкой в другой, понуро брела к перемычке.
«Куда Максим мог исчезнуть? — лихорадочно рассуждала она. — Вечером вчера на стоянке меня ждал — мне не до него было. А сегодня мне хочется с ним увидеться, так он пропал!»
За неплотно прикрытой дверью веткомнаты шел разговор. Катя прислушалась.
«Завфермой о чем-то рассуждает, — узнала она голос, — наверное, оправдывается перед Иваном Петровичем за вчерашний день, что уколы не смог сам сделать».
Катя распахнула дверь и пораженно застыла на пороге.
На ее столе в плохо отмытой коричневого стекла емкости из-под какого-то лекарственного раствора стоял букет из пяти крупных темно-бордовых, почти черных, роз.
Катя с недоумением взглянула на завфермой. Он выставил ладони вперед и отрицательно затряс головой.
— Екатерина Юрьевна, стар я для ухаживания за девушками! Не от меня розы, — завфермой хитро блеснул глазами и заговорщицки прошептал: — Но знаю от кого! Видел, как один, — он слегка замялся, — в перемычку к нам прошмыгнул с бумажным свертком в руках.
— Так кабинет закрыт! — резонно возразила она.
— Работы по горло! — рассерженно оборвал ее диалог с завфермой ветврач. — Некогда тары-бары разводить!
Завфермой загадочно взглянул на Катю, вздохнул и вышел из кабинета.
— Откуда розы? — напрямую спросила она ветврача. В ее сознании зародилась догадка.
Иван Петрович раздраженно ответил:
— Что ты пристала?! Объявится твой ухажер, никуда не денется! Тогда и узнаешь.
Катя сидела и заворожено разглядывала букет. Сердце, казалось, взволнованно билось у самого горла.
«Шикарные розы! — оценила она букет. — Целое состояние стоят». Катя обиженно фыркнула: «Тоже мне, тайный воздыхатель нашелся! Лучше бы на планерку пришел».
Иван Петрович буравил ее недовольным взглядом.
— Ты что, окаменела?! Собирайся в лагерь селен телятам докалывать! — приказал он и добавил: — Звездочке новокаиновую блокаду сделала, это неплохо. Но при несильных ушибах можно вообще ничего не предпринимать. Боль сама утихнет. Кроме покоя, ничего не нужно.
— А до лагеря ехать на чем? — увела разговор в другое русло Катя.
— Вывози мой велосипед и поезжай! Я доберусь на чем-нибудь, — отозвался ветврач и, опустив глаза, произнес: — За то, что вчера внутри выменные инъекции коровам смогла сделать, спасибо!
В летнем лагере крупного рогатого скота Катя управилась быстро.
Наверное, она просто перестала нервничать. Да и телятница, высокая сухощавая женщина с веселыми глазами, группе телят которой Катя сегодня вводила препарат селена, оказалась опытной и сноровистой работницей. С животными она обращалась превосходно, не хуже Марины.
«Умеет Светлана Ивановна подобрать штат», — похвалила про себя руководителя хозяйства Катя.
«Все, закончила, — она облегченно перевела дыхание. — Осталось документально процедуру оформить и в программу неплохо бы забить сегодня информацию. Поеду я, пожалуй, к себе в перемычку!»
Но едва успела перекинуть ногу через раму велосипеда, как неожиданно раздалась мелодия входящего звонка на смартфоне.
— Слушаю, — коротко отозвалась Катя.
Звонили из газовой службы. Диспетчер сообщал, что по Катиной заявке сегодня возобновлять подачу газа в дом приедут мастер с бригадой слесарей.
— После двух часов дня вы сможете быть у себя дома? — уточнила диспетчер.
— Только после трех, — коротко ответила Катя осипшим от неожиданности голосом.
— Ждите, — в смартфоне раздались гудки отбоя.
Она положила велосипед на землю и села на раму, вытянув ноги.
«Я ожидала, что звонит Максим, — разочарованно подумала Катя. — Не знаю почему, но надеялась, что это он! Хотя звонка из газовой службы с нетерпением ждала каждый день. Радоваться надо, что газ приедут подключать, а мне плакать хочется», — губы задрожали от подступивших к горлу слез.
Сзади раздался гудок клаксона автомобиля.
Она в смятении поднялась. Лицо обдало густым жаром, как из резко приоткрывшейся дверки печи с ревущим в ней над сухими разгоревшимися дровами пламенем.
Гудок этой машины Катя узнала сразу, хотя слышала его всего два раза.
Она резко оглянулась, и сердце ее ухнуло вниз, будто камень, увлекаемый мощью селевого потока.
С подножки своего пятнистого внедорожника спрыгивал на землю Максим.
Неожиданно задняя дверка внедорожника распахнулась, и показался Иван Петрович. Максим спешно принялся искать что-то в салоне автомобиля. Разочарованная Катя отвернулась и постаралась придать лицу равнодушное выражение.
