Отшельника Михаила жители деревни Антиповка зауважали сразу, как только он поселился в заброшенной избе, давно одиноко стоящей на берегу озера. Довольно крупное для тех мест озеро пряталось от посторонних глаз в лесу и было почти в версте от Антиповки. Однажды в той избе уже проживал старый монах, но три года назад куда-то пропал. То ли ушёл куда глаза глядят, то ли ещё чего случилось. Михаил был крепким мужчиной, лет пятидесяти на вид, седобородым, крупным и мускулистым. Первый раз он явился в поселение за провизией и, так как у него денег не было, починил крышу солдатской вдове, Матрёне, трём старушкам покосившиеся заборы подправил. Недавняя война, опустошившая мужское население деревеньки, заставила местных женщин и на Михаила поглядывать, хотя к тому моменту все знали, что тот — монах-отшельник и ведёт исключительно уединенный образ жизни. По Антиповке прокатились слухи, что Михаил — бывший кавалерийский офицер, который бусурманов положил множество и теперь грехи в отшельничестве замаливал.
Мужских рук в деревне точно не хватало, да ещё мастеровитых, в которых вся работа спорилась. С начала лета и до последних августовских дней Михаил приходил в деревню из своего холостяцкого убежища, работал в хозяйствах, принимал в качестве оплаты хлеб, овощи и молоко, иногда и мясо перепадало. В лесу водились и кабаны, и косули, только не желал монах даже звериную кровь проливать своими руками. Много её в битвах пролил. Однако рыбалкой не гнушался, частенько сиживая с удочкой на помосте лесного озера.
Деревенские детишки часто следили за Михаилом. Чем-то он вызывал их интерес. Наблюдательный отшельник тоже замечал их, но не прогонял, наоборот, свистульки им и рогатки ловко мастерил. Веселил ребятню. Но к озерным водам, по наказу старосты Антиповки, их не подпускал, хворостиной грозил наказать за непослушание. Деревенский слабоумный Тимоха, щуплый мужичок лет тридцати, как и дети, постоянно крутился возле избы монаха. К тому же его, как и всех сумасшедших, тянуло к воде. Слабоумного отшельник ни в свой дом, ни к озеру тоже не пускал. Михаил боялся, что дурачок потонет, и староста с него за недосмотр спросит. К озеру у местных жителей было своеобразное уважение, они в нём не купались, только изредка рыбу ловили, и то исключительно в светлое время суток.
С нарушителями этих традиций часто случались несчастья. Десять лет назад из петербургского университета приехал к озеру молодой преподаватель-натуралист. Целью он себе поставил изучение озера, про которое не пойми как прослышал и исследовал природу вокруг него. Болтал, что в озере водится уникальная древняя рыбина, которая там сохранилась с незапамятных времен. В пустующей на то время избе он поселился на всё лето, но неожиданно исчез через месяц. Местные заметили, что учёный прекратил в Антиповку приходить за продуктами. Искали его и уездные полицейские, и деревенские жители, и даже охотники. Каждый аршин вокруг озера обыскали. Но не нашли, как в воду канул. Предположив последнее, трое храбрецов рядом с берегом ныряли и с лодки несколькими связанными шестами прощупывали дно. Так же безуспешно. Почему рядом с берегом только? Да потому что стиснутое со всех сторон дубовым лесом таинственное озеро было очень глубоким, хотя по размерам и небольшим. Сам водоём имел почти идеально круглую форму и был около тридцати саженей в диаметре. Поэтому связанные шесты до дна попросту не доставали. Меряли глубину верёвкой с привязанным к ней камнем. Выходили невероятные двадцать саженей глубины, что было очень много для такого небольшого водоема. Причём камень извлекался со дна весь в блестящем голубоватом и очень липком иле. Такого в округе нигде было не найти. Поэтому опасались странного озера деревенские и детишек туда не пускали на всякий случай. А купаться от мала до велика ходили на речку Зазнобу, она им безопаснее казалась, хоть и вода прохладнее.
Наступили первые дни осени, и отшельник готовился к холодам со всем старанием. Он чинил обветшавший дом и завешивал сушилки стройными рядами просоленной рыбы. Запасся у местных провизией, чтобы хватило до самой весны, потому что по сугробам в Антиповку не набегаешься. По вечерам Михаил любил сидеть на деревянном помосте, выступавшем в воду на две сажени, обожал слушать лёгкую волну, которая плескалась об опорные столбы. К началу осени чистая озёрная вода позеленела, рыбы стало меньше, но водоём всё равно манил к себе монаха.
Была у Михаила любимая вещица: книга со стихами про море, путешествия и бушующие волны. Вот и любил отшельник, находясь в уединении, читать себе вслух строки о бескрайних морских просторах, сидя при этом на любимом помосте. Читая стихи, представлял себе седовласый мужчина, что вокруг него бескрайний океан, видел величественные парусники, рассекающие бурные волны. Так и проводил он короткое время отдыха.
