В один из тёплых сентябрьских вечеров Михаил сидел на помосте в раздумьях, прочитав перед этим вслух очередной стих. Он вспоминал прожитую жизнь и не заметил, как вокруг стало необычайно тихо. Над успокоившейся поверхностью озера пронёсся неизвестно откуда взявшийся филин, ухнул и скрылся в густой чаще. Отшельник просидел на помосте до наступления темноты, пока на потемневший небосвод не взошла полная луна, окрашенная в багровые тона, а по озеру не поползли мутно-серые клочья тумана. Седые клубы двигались над водой, подтапливали берег, захватывали пространство под помостом. Если бы на Михаила кто-то посмотрел со стороны, то могло бы показаться, что седой человек восседает на облаке, которое под ним колеблется и будто дышит.
Это завораживающее зрелище оставалось в таком состоянии недолго. Озёрная вода вдруг забурлила, разошлась концентрическими кругами от центра водоема к берегам, сгоняя покорившийся туман и освобождая водную гладь. Потом озеро успокоилось столь же быстро, как и взволновалось. Взгляд Михаила упал на центр блестящей лунной дорожки на воде, и там, совсем близко к помосту он увидел… голову прекрасной, светловолосой девушки и её обнаженные плечи. А лицо незнакомки было необычайно привлекательно. Монах Михаил за долгие годы службы успел побывать во многих странах, был близок со многими красавицами, но эта превосходила их всех. Правильные благородные черты, слегка подсвеченные синевой выразительные глаза, небольшой, аккуратный нос, манящие пухленькие губы.
Михаил непроизвольно попробовал найти во внешности нежданной гостьи хотя бы один дефект, но не смог. А затем девушка выскользнула из озера на помост и растянулась на влажных от тумана настильных досках, как раз позади монаха, отрезав тому путь домой. Однако онемевший от восхищения красотой незнакомки отшельник и не собирался никуда уходить. Он не отводил взора от абсолютно обнаженной девушки, призывно разлёгшейся перед ним. Только одна вещь встревожила Михаила. Когда загадочная красавица забиралась на помост из ночного озера, ему привиделось, что её изящные ножки составляют нечто целое, оканчивающееся широким, двойным плавником, сама она слишком блестела в неверном лунном свете. Впрочем, через секунду длинные ноги девушки стали абсолютно нормальными и изысканными и вызывали у мужчины совсем не тревожные чувства.
— Ты… кто такая? — выдохнул отшельник, ощущая неодолимую тягу к нежданной гостье. Он почувствовал горячую волну желания, заставляющую его забыть о данных самому себе обетах. Ему ужасно хотелось прикоснуться к ней, ощутить её прикосновения.
— Ты ведь русалка? Зачем ты явилась мне? — Михаил заикался от волнения, не понимая, как ему дальше себя вести с голой красавицей, которая пока не проронила ни слова.
— Прочитай стихи мне завтра. Когда снова взойдёт луна… — мягкий голос соблазнительницы ласкал слух монаха каждым звуком. Девушка улыбнулась, поднялась с помоста и неспешно придвинулась вплотную к монаху. Затем положила руки ему на плечи, страстно прижалась к оторопевшему мужчине. Пользуясь его растерянностью, поцеловала Михаила в щёку и, блеснув упругим телом, грациозно спрыгнула в воду, на прощание мелькнув гибким рыбьим хвостом, в который превратились её ноги в момент прыжка. Из глубин озера до слуха отшельника долетел девичий смех, и наступила тишина. Озеро снова заволокло туманом, который будто ждал этого момента.
Монах ещё некоторое время оставался на помосте, не находя в себе сил вернуться домой. Потом тяжело зашагал в свое убежище. Про ночные молитвы Михаил забыл начисто. Перед его глазами был навязчивый образ нагого тела русалки, затмевая любые другие мысли. Отшельник не смог заснуть той ночью и только к восходу солнца он ненадолго забылся тяжелым сном. Пробудился он, услышав манящие нотки русалочьего голоса, громко позвавшего его по имени.
Михаил вскочил со своей жесткой лежанки и побежал к помосту, надеясь снова увидеть прелестницу, но там никого не было.
— Конечно же. Она ведь сказала, что явится ночью, при луне, вот я остолоп, — говорил сам себе мужчина, тем не менее не отводя покрасневших глаз от подёрнутой невесомой туманной дымкой озёрной поверхности. Его страшило, что отвернись он на миг от воды, не увидит вчерашнюю бесстыдную красавицу. Всё больше он понимал, что она заполонила его сознание, что он хочет больше всего на свете получить этот бесценный дар и не кратко-одномоментно, а завладеть им навсегда.
