«Уазик», пробивая снежные перемёты, покинул опустевшее село. Рядом с ревущей машиной справа и слева выкапывались ползуны, пытались вцепиться в колёса. Одного из них «буханка» переехала, чудом при этом не перевернувшись. Но у них вышло, они вырвались из объятий смерти.
На следующее утро группа внутренних войск прибыла на бронетехнике в Нелюдовку. Военные перестреляли всех ползунов и выжгли их гнёзда, обнаруженные на краю торфяников. Хищники сами выдали их местоположение, удирая к ним из села, поняв, что новая добыча им не по зубам. Одну раненную тварь удалось захватить живой возле догоревшего сельсовета с помощью сверхпрочных металлических сетей. С большой осторожностью военные погрузили обездвиженное существо в специальный контейнер, закреплённый в кузове «Камаза».
Спасшимся селянам объяснили, что их атаковал ранее неизвестный науке реликтовый вид хищных гигантских червей. Но почему они были такими огромными? Об этом военные умолчали.
Старшему лейтенанту Олегу Степанову присвоили внеочередное звание «майор». Его перевели в спецотдел и отправили в столицу, подальше от этого села. Всем пострадавшим и их семьям заплатили солидные суммы, вместе с рекомендацией не распространяться о произошедшем. Впрочем, люди сами хотели скорее забыть случившийся кошмар и помалкивали. Тело Истомина Александра Петровича так и не было найдено..
— Коля, ты же был её любимчиком, вот и езжай, разбирайся, — голос сестры в трубке был раздражённым и ехидным одновременно. — У меня совершенно другие планы.
У Майи всегда были другие планы, когда речь заходила хоть о малейших семейных делах. Всегда выкручиваться приходилось мне, а сестрица, всегда с идеальным маникюром и причёской по последней моде, появлялась под самый конец и только в том случае, если от этого ей была какая-то выгода.
— Ты не оригинальна, — постаравшись тоже добавить насмешку в голос, ответил я. — Может, хоть на этот раз придумаешь что-то новенькое? Кстати, бабуля завещала дом нам обоим.
Я буквально услышал, как Майя скривилась, наморщив носик и надув губки:
— Неужели ты думаешь, я буду копаться во всякой рухляди? Да вся эта возня с продажей — точно не для девушки. Езжай сам, ищи продавца на дом вместе со всем хламом. Пришлёшь мне, что там надо подписать.
Ещё немного попрепиравшись, мы закончили разговор тем, чем обычно и завершались все такие разговоры, — моим полным поражением. Что ж, буду разбираться сам.
А дело мне предстояло неприятное, потому совсем не хотелось ехать одному. Наверняка в старом бабушкином доме нахлынут воспоминания о тех временах, когда наша семья ещё была большой и дружной. Хотя большой она оставалась до сих пор, но семейными отношения многочисленной родни назвать точно было нельзя. И в не малой степени виновата в этом была бабушка.
Взяв отпуск на работе, я отправился в путь. Нельзя сказать, что ехать было далеко — чуть больше ста километров от нашего города. Я помню дорогу наизусть, ведь в детстве вместе с родителями проехал её не одну сотню раз. Наверное, я знаю тут не только каждый поворот или знак, но и каждое дерево и даже камни. Я решил не торопиться, и теперь ползу в первой полосе со скоростью черепахи, наслаждаясь прекрасными осенними пейзажами за окном моей старушки "Ауди". Подползают воспоминания, но я гоню их прочь — что было, то прошло, какой смысл копаться в прошлом?
Через два часа показался поворот на дорогу к посёлку, в котором живёт… нет, жила, моя бабушка. Ещё десять минут — и я у цели. Сколько я тут не был? Хотя я прекрасно помню, сколько. Десять лет. А дом внешне всё такой же — большой и гостеприимный, окружённый ухоженным садом и обрамлённый цветником, в котором, как мне казалось в детстве, цветы не увядают круглый год. Конечно, всё дело было просто в грамотном подборе кустов, о чём я позже узнал, конечно. Но цветник это знание нисколько не испортило в моих глазах. А ещё тут потрясающие, засыпанные мелким красным гравием, дорожки — просто гениально проложенные вокруг дома и по в принципе не такому большому саду так, что пары, отправлявшиеся на романтическую прогулку перед сном, могли за пару часов ни разу не пересечься.
Подъезжаю по такой же, только пошире, дорожке к дому. Кстати, тут есть отличный гараж, аж на четыре машины, стилизованный под деревянный сарай. Когда он появился, я не помню, а вот как его перестраивали, чтобы превратить вызывающе современное строение в нечто более подходящее старому дому, в памяти хорошо сохранилось. Из гаража, как и полагается, можно попасть прямо в дом, который для этого тоже пришлось немного изменить — в стене появилась внушительная дверь, ведущая из гаража в кухню. Постояв немного перед нею, наконец, захожу внутрь.
