Вверху он слегка стукнулся головой, но в целом все прошло благополучно. Прячась за простенками, Сережка прошел в варочное отделение. В средней части стояли котлы и электрические плиты, у стен разделочные столы и обычные бытовые холодильники. Сережка проверил содержимое этих холодильников и обнаружил там, в буквальном смысле всего понемножку. Видимо в них складывали остатки блюд по окончании рабочего дня. Взяв кусок хлеба и немного колбасы, Сережка побрел дальше. На выходе из обеденного зала, на столе у кассового аппарата лежали сто рублей и записка: «Капа, это за продукты».
– Вот, черт, – ругнулся вслух Сережка, – какие честные. Продукты открыто, деньги свободно, воровать то у них неудобно.
Спустившись вниз, Сережка стал исследовать первый этаж. В узких полутемных коридорах было жутковато. Опасливо озираясь и вздрагивая от шума холодильников, он дергал за ручки все двери подряд. Одна из дверей, за которой шумел компрессор, открылась. Сережка заглянул в напахнувшую холодом темноту. У входа стояли молочные фляги, дальше виднелись коробки с тушками бройлеров. Открыв крайнюю флягу, Сережка обнаружил в ней сметану. А прямо на сметане опять лежала записка: «Нина, сметану не разбавляй, я уже разбавила».
Сережка даже потряс головой от негодования. «Ничего себе, тихие овечки, – подумал он, – вот тебе и честность». Он поднялся наверх, взял деньги вместе с запиской, подобрал картонную коробку и набил ее полную продуктами. Благополучно выбравшись из столовой, вернулся к мотоциклу. Закрепив коробку на багажнике, отправился ночевать в знакомое уже место: в зону отдыха.
Плотно поужинав, Сережка разложил на плакате оставшиеся продукты и удовлетворенно решил, что если еще прикупить хлеба, то хватит на неделю. Совесть его не мучила, наоборот, все представлялось в романтическом свете и себе он казался этаким суперменом, героем одиночкой.
Утром он проснулся от громкого разговора женщин. Одна командирским тоном давала указания, где что подкрасить и подремонтировать, другая односложно отвечала: «Хорошо, хорошо…» Сережка тихонько встал и подошел к дощатой стенке. Женщины стояли совсем рядом. Потом они подошли к двери и забрякали ключами. Сережка схватился за дверь с внутренней стороны. Женщины потянули дверь на себя, почувствовали неладное и остановились. Потом одна из них нашла щель и заглянула через нее в помещение.
– Мотоцикл, – послышался ее удивленный шепот.
Женщины отпрянули от стены и замолчали.
– Степановна, – снова раздался командирский голос, – беги на лодочную станцию, зови мужиков, сейчас разберемся.
– А ты? – Тревожно спросила другая.
– Я покараулю, беги…
Послышались удаляющиеся шаги. Сережка тоже посмотрел в дырочку. Оставшись одна, женщина, забоялась и отошла к дороге. Сережка стал соображать, как поступить. Можно спокойно выйти, послать всех подальше и уехать. Подумаешь, переночевал. Но если привяжутся, вызовут милицию, тогда неизвестно чем кончится. Не драться же с ними… Нет, лучше уехать сейчас.
Вдали послышались мужские голоса. Схватив остатки сметаны, Сережка замазал ею номер. Потом открыл краник и, немного подсосав бензина, энергично топнул ногой. Новый мотоцикл завелся с одного толчка.
– Держите их! – Раздался женский крик.
Сережка распахнул дверь, вскочил на «Яву» и крутанул ручку газа. Мотор взревел, и Сережка со сцены метровой высоты спрыгнул на землю. Немного завалился набок, но быстро выровнялся, вырулил на дорогу и помчался, набирая скорость, прочь от этого места.
Уехав подальше, он остановился у речки, вымыл номер и умылся сам. «Ничего страшного, – подумал он, присев на берегу речки, – главное не терять голову.
Действовать быстро, но расчетливо и хладнокровно.
Продукты жалко, но это потеря небольшая.
Окончательно успокоившись, снова завел мотоцикл и поехал в город.
Оставив мотоцикл на привычном месте у здания городской администрации, Сережка отправился бродить по городу.
Погода стояла отличная. На улице было много гуляющих людей. Все улыбались, шутили. Девушки казались необыкновенно красивыми. Многие молодые люди шли парами и влюблено смотрели друг другу в глаза. Среди этих веселых и счастливых людей один Сережка ходил по городу хмурый и злой.
Его опять мучил вопрос: «Где ночевать, и вообще, как жить дальше?» Если продавать мотоцикл, то в субботу нужно ехать на рынок. Но до субботы еще дожить надо.
Он однозначно решил, что домой или к родственникам не пойдет. Можно к какой-нибудь бабке на квартиру попроситься, но это опять деньги. Конечно, пару суток можно на вокзале перекантоваться, или даже на природе, возле речки, изображая из себя отдыхающего. Вот если бы у него была палатка. Можно и шалашик соорудить, но с палаткой солиднее, а главное – теплее. Ухватившись за спасительную мысль, Сережка помчался в свою деревню, в школу. Только там он мог достать палатку.
Физрук, выслушав просьбу Сережки, почесал затылок и сказал:
– Хорошие палатки я отдал. В субботу первая группа уже идет в поход. Есть старая, списанная, но она обещана знакомому рыбаку. Даже получил за нее «пузырь».
Сережка достал сто рублей.
