— Молодцы! — отвечает сосед. — Четырнадцать свадеб в один день, в одном клубе, да еще при одной музыке! Из самой Одессы ансамбль приезжает, знаменитый «Зигзаг»!
Дзынь! Дзынь! Звенят лопнувшие струны разбитой о дерево скрипки Илие.
— Все! Никогда в жизни больше не буду играть! Конец!
Правление колхоза.
Рация взрывается воплями:
«Алло! Алло! «Новая жизнь»?! Алло!»
— «Новая жизнь» слушает! — отзывается подоспевший дед Лисандру. — Алло!
«Где ты гуляешь, дед? Три часа вызываю! Алло!»
— Да свадьбы тут у нас… А вы кто будете?
«Да это же я, дед! Ваш дирижер! С фестиваля говорю!»
— А-а… Ну и что? Алло!
«Давай срочно председателя!»
— Да нет его… с утра нет!
«Горим! Проваливаемся! Ищи!»
Все село ищет председателя.
Носятся по улицам мотоциклисты.
— Есть он, есть! В тракторной бригаде!
Председатель сердито кричит в телефонную трубку:
— Как же мы можем гореть, если вы два года все репетировали?
«Кто мог знать, — отвечает дирижер, — что в последний момент в программу фестиваля включат фольклор села?!»
— Что же теперь делать?
«Срочно нужна книга спасательной команды!»
— Какая еще книга?
«У них есть тетрадь, где Аристел записывал песни, которые они пели, мелодии, которые играли. Если достать ее, мы спасены».
— У кого именно?
«У Аристела».
— У Аристела? Вы с Лисандру, черт вас побери, выжили его из села! Он в Сибири!
«Тетрадь, наверно, дома осталась… у жены его спросите!»
— А когда выступление?
«Завтра!»
…Председатель собственной персоной явился в дом Аристела.
— Зря ищете, — разводит руками жена музыканта, — он бы мне сказал. Она у него точно, наверняка с собой в Красноярск взял. Вчера письмо получила, с фотокарточкой… Хотите посмотреть?
На снимке — верьте не верьте — Аристел, Грэкилэ, Кирикэ, Илие. Все в ушанках и телогрейках, с пилами «Дружба» в руках, все улыбаются. Настоящие лесорубы!
У их ног, между прочим, сани с собаками.
— А это кто? — показывает председатель на Илие.
— Этот… Илие.
— Когда он уехал?
— Давно… уж третий месяц. Теперь почти все они там собрались, в Сибири…
— Немедленно связаться с ними! — командует председатель деду Лисандру. — Сейчас же!
В воздухе — настоящая телефонная война.
Гудят столбы. Голоса то удаляются от села, то снова возвращаются.
«Алло! Кишинев! Кишинев!»
«Кишинев слушает! Говорите!»
«Тула, Тула! Алло, кто там мешает?!»
«Какая Тула? Это Свердловск!»
«Девушка, я просил Красноярск, а не Свердловск! Сколько можно повторять?!»
«По срочному тарифу — в три раза дороже!»
«На дорогах гололедица, видимость — от пятидесяти до ста метров…»
«Маня, вышли деньги!»
«Красноярск на линии, говорите!»
«Вы что, смеетесь? Это Одесса, а не Красноярск! Чтоб вы мне так жили!»
«Вот потому и мила мне всегда Вологда-гда-гда-гда-гда-гда-гда-гда…»
«Тбилисо слушает!.. Пачему малчишь?»
«Скажи, дарагой, что там опять случилось у молдаван?»
«Панимаешь, один нехороший человек украл фалклор, теперь сидит в Сибири, спекулянт. А как им жить без фалклора?»
«Мы можем адалжить, маментално!»
«Нет фалклора — нет разговора!»
«Памаги товарищам, дай Ташкент!..»
…— Слушай, Лисандру! — вдруг вспоминает председатель. — Ведь у них еще женщина была, Каталина! Может быть, она что-нибудь знает?
Машина председателя — у ворот Каталины.
Возле машины — дети.
— Так где же ваша мама? — в который раз спрашивает председатель, обливаясь потом.
— Ушла, — отвечает старший.
— Куда?
— А можно еще побибикать?
— Бибикай!
Мальчик упоенно бибикает.
— Ну, а теперь говори!
— Что?
— Где мама?
— Ушла…
— Куда?
— Не знаю.
— Ушла, говоришь?
— А еще можно?..
Больше председатель не выдерживает, срывает машину с места.
— Там она, там!
Каталина сидит с удочкой на пруду, на маленьком островке у берега, заросшего камышом и осокой. Все село толпится по берегам.
— Не спугните ее! — председатель выскакивает из машины.
— Водолазы нужны, — советует кто-то.
— Ну-ка в сторону все!
Председатель выходит на берег и, сложив ладони рупором, кричит:
— Каталина, здравствуй, дорогая!
Женщина не отзывается.
— Послушай, серьезный разговор есть! Кончай рыбачить… надо посоветоваться.
Она даже головы не поднимает.
— Лодку нашли, товарищ председатель! — сообщает кто-то.
Председатель отталкивается шестом от берега, плывет к островку. Причаливает, садится рядом с Каталиной, которая словно и не замечает его присутствия.
— Ну прости… ну, виноват я перед вами… мало внимания уделял. Но, честное слово даю, после фестиваля…
— Вы зачем приехали?
— Тетрадь нужна.
— Какая? Эта? — с обезоруживающей простотой Каталина подает председателю завернутую в платок тетрадь.
Он не верит своим глазам. Открывает… листает и… еще больше темнеет лицом.
— Послушай, — с усилием говорит он, — здесь нет никаких нот — одни птички…
Каталина пожимает плечами.
— Я не знаю… это Аристел записывал… по своей системе. У нас музыкального образования нет. Но я и так все помню.
— Все?
— Все…
— Ураа! — народ бежит по селу, неся на плечах лодку, а в лодке — Каталина со своей удочкой и драгоценной тетрадью…
Осыпается золото осенней листвы. В молдавском селе — пора свадеб. Там и сям слышна музыка, играют оркестры.
На пороге — дед Хулудец и Сафта, жених и невеста. Алый шарик в руке у Сафты.
