— Ответ был коротким, как выстрел, — прокомментировал Александр Сергеевич.
— А ведь мы могли бы долго быть вместе, Дорогой Гяга, если бы не твои провокации свободой. Взял бы за руку и держал бы долго…
— Красиво. И умерли в один день. А представляешь, если бы возле красивых женщин хоронили всех мужиков, которые когда-либо были с ними. Какие бы Аллеи славы можно было создавать! Извини. Ты думаешь, я сильно обидел твоего Андрея?
— Переживет.
— Скажу честно, — Александр Сергеевич подошел к столу, налил полрюмки коньяка и выпил, — мне, между прочим, было очень трудно сдерживать себя, чтобы не проговориться про твоего десантника, который приезжал четыре раза за последние полгода.
— Гена мне просто друг, — ответила Елизавета.
— Я так и хотел сказать: Гена — друг.
— Все! Дорогой Гяга, прощай, не поминай лихом. Много не пей…
— Спасибо. До свидания.
— Собаку себе купил бы, что ли… — Она махнула ручкой и исчезла за дверью.
Александр Сергеевич снова вернулся к столу, снова налил и выпил, набрал телефонный номер.
— Света, ко мне никого не пускай, я занят, — сказал он. Положил трубку и впервые за весь день посмотрел в мою сторону. — Ну что, жизнь продолжается?
Он положил голову (вместе со всеми своими прожитыми днями) на руки и, как мне показалось, быстро уснул (или ушел в какой-нибудь из своих прошлых дней).
Минут через сорок телефонный звонок привел его в чувство.
— Слушаю вас… Какая еще передача? Ну внеси, внеси…
Вскоре в кабинете появилась секретарша с тем самым колесом, в котором еще недавно бегала белка по имени Белка.
— Молодой человек передал вам вот это колесико, Александр Сергеевич, — сказала она. — Белочек, к сожалению, нету. Спрашиваю его: «Андрей, а где же белочки?» А Андрей отвечает: «Белочки тю-тю». Так и сказал: «Тю-тю».
— Послушай, поставь колесо на стол и тоже сделай «тю-тю».
Светлана послушно поставила колесо на стол.
— Какой-то вы сегодня, Александр Сергеевич, колючий… Может, погода будет меняться, может, еще чего…
— Света, иди домой, а.
— До свиданья, Александр Сергеевич. — Она ушла, демонстративно покачивая бедрами…
Я очень плохо помню дорогу домой. Помню только красные светофоры — и все.
Дом, в котором мы жили уже восемь месяцев, был куплен лет десять назад. По сравнению с солидными соседними был он совсем маленький: кухня с холодильником, электроплитой и столом, две спальни с деревянными кроватями и зал с камином очень подозрительной конструкции (по всей вероятности, это был чей-то дебют).
Оставив колесо у камина, Сашка принес дров и, не переодеваясь, растопил камин. Мне даже показалось, что «конструкция» вначале была недовольна тем, что ее «разбудили», но потом все же несколько раз «чихнула» и «запела»… Именно в это время Сашка крутанул колесо.
А потом мне ужасно захотелось остановить время: камин, Сашка в белой рубашке и в галстуке, деревянный волк — с простреленной шеей, пустое крутящееся колесо и я на дальнем плане. Нет, я между Сашкой и волком. Нет, я в колесе. Я бегу, я верчу его лапами — и все у них будет хорошо…
