Квартира Юлии Несауле — в бывших апартаментах гротенской графини. Несауле занимает большую угловую комнату в восточном крыле, с вестибюлем, используемым и как прихожая, и как кладовая. Здесь все, каждый предмет, каждая вещичка, говорит об изысканном вкусе хозяйки. Вместо кровати — широкая, низкая, обитая зеленым гобеленом тахта, так же обиты стулья в национальном стиле, такие же оригинальные, как в театральных декорациях художника Куги, — косая доска служит спинкой, а две короткие по бокам — ножками, другая доска образует сиденье. Выдержанные в прямых, спокойных линиях светлый письменный стол со стулом и двухдверный шкаф. На окнах иззелена-золотистые занавески, вдоль стен, увешанных портретами и репродукциями картин, книжные полки. Много книг. Книги стоят на всех четырех широких полках, ими завалены тумбочка, столик у окна, письменный стол и придвинутый к тахте стул.
— Я привыкла перед сном читать, — объяснила Несауле, поймав взгляд Айны. — Вопреки наставлениям врачей. Врачи почему-то считают, что от чтения в постели страдают не только глаза, но и память. Я с гимназических лет всегда читала лежа и ни на глаза, ни на память не жалуюсь. Точно так же мой зять, профессор Кепшан. А сколько знаменитых писателей, композиторов и мыслителей изображены полулежа с книгой в руках! Причуды эскулапов это, и только! Как у людей всякой профессии. Не правда ли?
Несауле расставила на круглом столе посуду, выплыла в прихожую и вскоре вернулась оттуда с массивным, пузатым кувшином из белого металла; предложив гостье сесть за письменный стол, она сказала:
— Я ненадолго отлучусь… Буквально на две минуты. Не беспокойтесь, пожалуйста! Чувствуйте себя как дома. Ведь вы не обидитесь, если я похлопочу по хозяйству…
Почему же все-таки Несауле так любезна с ней? Айна подошла к книжной полке. К той, над которой висели портреты Аспазии и Райниса.
Тут оказались все уже знакомые ей книги обоих поэтов. В небольших довоенных и нескольких недавних изданиях. Преимущественно на шероховатой бумаге, в серых обложках, со скромными титулами. Рядом — роскошные издания немецких авторов: Гете, Шиллер, Лессинг, Уланд, Густав Фрейтаг. И желтые одномарковые томики Улленштейна. На полке вблизи окна несколько книжек Георга Брандеса о мировых писателях, несколько изданий французских авторов, тома истории мира и истории культуры и еще жизнеописания замечательных людей. Все больше — о женщинах. Видно, Несауле интересуется женским вопросом.
— Что-нибудь нашли на свой вкус? — спросила вернувшаяся хозяйка. — Поищите, поищите! Я в выборе книг не сектантка. Интеллигентный человек должен быть в курсе всех направлений, всех теорий. К тому же мы, латыши, живем на перепутье востока и запада. И хотя мы по своему психическому складу и устремлениям близки к западной жизни, нам не следует игнорировать и другой полюс. Надо знать и то, что происходит там. Я, знаете ли, читаю книги всех направлений. Философию Маркса нахожу малоинтересной. А теперь прошу к столу! После обеда я обычно выпиваю стакан чаю. Вы не откажетесь составить мне компанию?
Айна не отказалась. Приятно посидеть за накрытым сверкающей скатертью столом с красивой посудой. Тоненькие, как цветочные листья, фарфоровые чашечки, изящные чайники, граненое стекло, какое Айна видела лишь раз, когда ходила к Аронсону просить составить ей протекцию в министерстве просвещения.
