Анна поправила выбившуюся рыжую прядь и печально улыбнулась в зеркало.
— Я так рада, что ваши с Ричардом жизни пересеклись. Ты дала ему столько счастья. — Она помолчала. — Нина, я не хотела спрашивать тебя об этом, но не успела ли ты рассказать Ричарду о ребенке?
У Нины сдавило горло.
— Успела.
Глаза золовки под полями шляпы затуманились.
— Спасибо! Перед смертью Ричард узнал, что станет отцом. Эта мысль всегда будет для меня утешением.
Через день после отъезда Анны пришло письмо от Гарри. Нина поднялась к себе в спальню, взяла нож для бумаги и медленно разрезала конверт.
«Твое письмо разорвало меня надвое. Любимая моя, ненаглядная, ты потеряла человека, которого любила всем сердцем — это чувствуется в каждом написанном тобой слове — и который любил тебя. Будь это в моей власти, такого бы не случилось — я бы никогда не позволил боли и несчастью коснуться тебя. Я оплакиваю смерть Ричарда, который любил и лелеял тебя, и убиваюсь, думая о твоем горе. Но в то же время есть повод и для радости — у нас будет ребенок. Как могут уживаться вместе горе и радость? Как странно устроен этот мир, если, сидя здесь, где бушует война, я могу плакать и смеяться одновременно. Вокруг гибнут люди, а я вдруг узнаю, что буду отцом. Отцом нашего ребенка — о таком я не смел и подумать. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю…»
— Господи… — громко прошептала Нина, отложив письмо. — Нет!
Ведь она не имеет права быть счастливой.
_____
Мэгги пора было возвращаться в Лондон.
— Мне не хочется оставлять тебя.
Нина знала, что будет скучать по ней, но Мэгги была нужна в другом месте. Она покачала головой и расправила подруге воротничок.
— А кто тебя заменит на заводах? Днем со мной будет Фэй, а одна из ее племянниц, скорее всего Виолетта, будет здесь ночевать. Ну и конечно миссис Лэнг меня не забудет.
— Не сомневаюсь. Я буду приезжать при любой возможности и, само собой, буду с тобой во время родов. Когда планирует вернуться Анна?
— Ей надо разобраться с имуществом матери, и ее жениха Джереми теперь перевели в Челтнем…
— Ты не хочешь, чтобы она приезжала?
— Я боюсь, как бы при ней не зашел капитан Стюарт. И вообще, мало ли она услышит что-нибудь.
Мэгги взглянула на нее:
— Нина, прошла уже не одна неделя. Как говорит Фрэнк, если полиция никого не задержит в течение нескольких дней после преступления, то маловероятно, что они вообще кого-нибудь поймают.
— Но в данном случае они знают, кого ищут. А Анна не переживет, если дело дойдет до суда.
Мэгги повела плечами:
— Все мы так или иначе умудряемся пережить что угодно. Взять тебя с Ричардом. Анна намного сильнее, чем ты думаешь, в ее характере есть какая-то железная твердость.
С продуктами в городе становилось все напряженнее, и чтобы избавить Фэй от лишних хлопот, Нина взяла обыкновение ходить на обед в гостиницу. В обычных обстоятельствах на нее смотрели бы косо — но не теперь, и миссис Лэнг первая поздравила ее с удачной идеей.
— Похвально, Нина! В вас столько здравого смысла! Найдутся люди, которые скажут, что женщине, недавно понесшей такую утрату, да еще в вашем положении, следует посиживать дома, но я нахожу это чрезмерной строгостью. Беременность — абсолютно естественное состояние, тут нечего стыдиться. Хороший обед каждый день — это то, что вам нужно, а короткая прогулка послужит хорошим моционом.
В последнюю неделю на смену теплой погоде пришли дожди, но сегодня совсем разъяснилось, а море было гладким и спокойным. Нина пообедала в отеле «Роял Йорк» и теперь возвращалась по приморскому бульвару. Недалеко от берега виднелось военное судно, и, глядя на него, Нина задумалась о том, как все было в первое лето, которое она провела в Брайтоне. В ту пору колесные пароходы еще совершали регулярные рейсы, и в море было полно яхт и рыболовных судов. А теперь все совсем по-другому…
Она дошла до деревянной скамейки под навесом и села; ей было жарко и тяжело дышать. В утробе у нее проснулся ребенок, и она ощутила его медленные, но решительные движения. «Как тебе понравилась наша прогулка? — мысленно спросила она у малыша. — Слышишь море?» Но ребенок прекратил шевелиться, и Нина чуть не заплакала от чувства, что ее предали. Конечно, это была чепуха, но в последнее время от недосыпания она все время чувствовала себя взвинченной. Вдобавок ко всему ей стало трудно сосредоточиться.
— Миссис Трулав, неужто это вы? — Перед ней стоял мистер Льюишем. Он снял шляпу. — Дорогая моя, ничего, если я отвлеку вас на несколько минут? Я как раз направляюсь на деловой обед, но у меня еще есть время, и вот, увидел вас, сидящую здесь в одиночестве, — его голос задрожал, — без дорогого Ричарда…
