А вот его напарник выглядел как большой тупой шмат мяса, эдакий типичный бывший игрок в американский футбол, с остановившимся в развитии мозгом. Такой сперва даст по морде, а потом будет задавать вопросы. Его гораздо больше интересуют хот-доги с чили, чем появление в городе незнакомца.
Это Райли устраивало – то, что полиция больше интересуется местными происшествиями, чем им. Потому что здесь, в Смитс Холлоу, наклевывалась история, и именно он хотел рассказать ее всей стране. И тогда-то жизнь у Райли пойдет в гору: он переедет в Нью-Йорк или Лос-Анджелес, будет заниматься журналистикой на федеральном уровне. Никаких больше репортажей о преступности в Чикаго, никаких чернушных статей про передозировки и борьбу городских синдикатов.
Вчера вечером Райли набрал своему товарищу Полу Новаку, однокашнику по престижной школе журналистики при Северо-Западном университете, который решил вернуться к корням и переехал в родной городок Смитс Холлоу. Новак был единственным человеком во всей школе, которого Райли мог выносить. На курсе с ними учились одни лишь идейные студентики с горящими глазами, рассчитывавшие Изменить Мир своими репортажами.
Каждый грезил стать новым Вудвордом или Бернстайном[2], свергать коррумпированные институты власти, выигрывать премии и подписывать контракты с издательствами.
Райли же, в свою очередь, хотел стать звездой. Он мечтал занять место Дэна Разера[3] и рассматривал работу в «Чикаго Трибьюн» просто как ступеньку на этом пути.
Его товарищ Новак за звездами не гнался и особым воображением не обладал. У него не имелось никаких дерзких амбиций, но писал он отлично – намного лучше, чем заслуживала местная газетенка, – а благодаря его добродушной манере держаться собеседники часто выдавали больше информации, чем планировали.
Райли никогда не понимал, зачем Новак вернулся в крохотный родной городишко вместо того, чтобы воспользоваться своим дипломом и устроиться в «Чикаго Трибьюн» или «Сан-Таймс».
Но коллега объяснил, что любит Смитс Холлоу и не видит ничего дурного в местной газете. Теперь он занял пост редактора (автоматически – предыдущий ушел на пенсию) и утверждал, что заведовать «Вестником Смитс Холлоу» лучше, чем трудиться штатным репортером в городе.
«Я сам выбираю свой график, дружище, – однажды поведал ему Новак. – А еще мне достаточно освещать школьные спортивные соревнования и заседания городского совета, чтобы все оставались довольны. Нет нужды выстраивать целую сеть источников или таскаться на тайные встречи на автомобильных парковках посреди ночи».
Конечно, недвижимость в Смитс Холлоу была несравнимо дешевле, чем в Чикаго, и получалось, что на свою скромную зарплату редактор мог позволить себе намного больше, чем коллега из большого города. А Райли обожал вещи, которые были ему не по карману: например, туфли из итальянской кожи или экстравагантный красный «Понтиак Фиеро», на котором он отправился в Смитс Холлоу. Если журналист сейчас задумается о своем счете по кредитке Мастеркард, то только что съеденный бургер попросится обратно.
Он включил местную радиостанцию, где постоянно крутили хит-парады, и динамики взорвались песней Дэвида Ли Рота «Just a Gigolo». Райли было без разницы, что слушать, главное чтобы на фоне что-то звучало. Шум помогал ему думать, и это шло пунктом № 108 в списке причин, почему журналист бы никогда не смог жить в таком тихом городе, как Смитс Холлоу.
Хотя, конечно, не такой уж это был и тихий город.
В ходе их вчерашней беседы Новак между делом упомянул двух убитых девочек, чьи тела обнаружили во дворе какой-то старой карги.
– Кто они? – спросил Райли.
– Вроде, никто не знает, – ответил Новак таким тоном, будто плечами пожал. – Они не из Смитс Холлоу. Начальник полиции попросил вставить их фото в завтрашний выпуск. Может, кто-то узнает.
– Крупная новость, да? Двойное убийство в таком городе достойно первой полосы.
– Не, ты что. Кристи хочет, чтобы мы не поднимали шума, пока не отыщем семьи девочек – никаких деталей. Так что выпустим на третьей странице.
Райли навострил ушли:
– Это неправильно. С каких пор шеф полиции имеет право определять, что будет в твоей газете?
– А я не против.
– А должен быть. Как же свобода прессы?
– Не притворяйся, что тебя волнуют поправки в Конституцию, – усмехнулся Новак.
Райли нахмурился:
– Волнуют. В любом случае, следует поместить фото девочек на первую полосу, если полиция реально хочет, чтобы их опознали. Куча народу сразу пролистывает газету до спортивной рубрики.
– Если честно, не уверен, что хочу печатать их на первой полосе, – сказал Новак неожиданно серьезным тоном. – Их, конечно, постарались по максимуму отмыть, и фото будут черно-белыми, но все равно заметно, что это головы без тел… особенно, если ты об этом знаешь.
– Их
