Алекс двинулся по коридору в сторону центрального помещения участка. Путь пролегал мимо кабинета Кристи, но дверь оказалась закрыта, и из-за нее не доносилось ни звука.
Кондиционер в здании отсутствовал, и окна в центральном помещении были распахнуты настежь, но, впрочем, пользы от этого было мало – участок был как раскаленная духовка. До Алекса донесся свист проносившихся мимо автомобилей и трескотня красного дрозда, которую ни с чем нельзя спутать. Тяжелый воздух был неподвижен, и офицер не сомневался, что в здании остались только они с Миллером.
Алекс бросился к своему столу, сунул папки в рюкзак, запрятал его в нижний ящик и постарался сделать занятой вид. Было несложно: ему все равно требовалось собрать разрозненные показания о сегодняшней драке в придорожной забегаловке в связный отчет – написание рапортов Миллеру никогда не давалось, так что этим занимался Алекс.
«
Алекс мог предположить, что Ван Кристи в свое время с таким энтузиазмом принял его на работу во многом потому, что квалифицированного офицера в маленьком городе отыскать совсем непросто.
Хлопнула дверь туалета. Миллер напоминал Алексу его детей: дверь нельзя просто открыть, обязательно нужно влупить ей об стену со всей силы.
– Ты где пропадал? – спросил Миллер, пристраиваясь в позу для сна в кресле по другую сторону стола.
– Выходил на свежий воздух, – солгал Алекс. – Тут совсем дышать нечем. Ты что, опять спать?
– Завтра нам на ярмарку, – ответил Миллер, закрывая глаза. – Надо отоспаться, пока есть шанс.
Алекс не возражал. Значит, он сможет хорошенько все обдумать в тишине. А подумать было о чем.
Если все смерти приходились на 12 ноября, то почему этих двоих убили на этой неделе? Почему тела обнаружили в жилой зоне, а не в лесу? Это какой-то убийца-подражатель?
А это сущий кошмар, если теперь этих психов двое.
Но сколько бы их ни было, Кристи явно планировал расследовать это двойное убийство, как и все предыдущие.
Притворяясь, будто ничего не произошло, и все жители Смитс Холлоу так ни о чем и не узнают.
Алекс не был детективом. Его этому не учили. Но он раскроет Тохи и Кристи, покажет миру убийства, которые происходили у всех прямо под носом.
Лорен и Джейк покинули лес той же дорогой, которой туда вошла Лорен, – через двор семьи Аракава. Белая «Мазда 626» миссис Аракавы больше не стояла на съезде, и девочка была этому рада. Отвечать на вопросы о том, что они несут в мешках, и почему зашла она в одиночестве, а вернулась уже с Джейком, совсем не хотелось.
С этой точки открывался вид на весь тупик и выстроившиеся вдоль улицы дома. Лорен разглядела оранжевый «Гремлин
Там стоял полицейский автомобиль, и девочка увидела, что мама беседует с офицером Хендриксом у почтового ящика.
Первой мыслью Лорен было: «
А второй: «
– Слушай, можем бросить пакеты в твою машину? Да, тут офицер Хендрикс, но в то же время мне не хочется, чтобы мама была в курсе, что я делала.
– Конечно.
Ответ прозвучал автоматическим – девочка бросила взгляд на Джейка и поняла, что тот даже не заметил ни полицейскую машину, ни маму Лорен. Он уставился на красный «Понтиак Фиеро», припаркованный перед домом миссис Шнайдер.
– Это чья? – спросил юноша.
– Не знаю. Я обычно не запоминаю машины.
– Да, но кто вообще бывает у нее в гостях? Она же Злая Ведьма Запада во плоти.
Лорен лишь пожала плечами:
– Даже у Ведьмы Запада были летучие обезьяны, которые ее любили.
– Они же ее слуги. Рабы. Они ее не любили. Только подчинялись ее приказам. И, вообще, ты же не считаешь, что это к миссис Шнайдер летучая обезьяна подрулила?
Лорен хихикнула и прикрыла рот ладонью.
– Зачем ты это делаешь?
– Что?
– Прикрываешь рот. У тебя красивая улыбка.
В сотый раз за день к лицу Лорен прилила кровь. Почему она краснеет от каждой сказанной Джейком глупости?
– Я просто… Ну, я рассмеялась, и это прозвучало глупо. Так что я себя остановила.
– Или можно позволить себе посмеяться. Знаешь, это, вообще-то, не запрещено.
Странно, но после этих слов Лорен впервые осознала, что не позволяла себе смеяться или в принципе быть счастливой с самого дня гибели отца. Большую часть года она лишь злилась: на маму – за то, что та недостаточно любила папу, на полицию – за то, что они не пытаются поймать убийцу, на Миранду – за то, что она изменилась, на себя – за то, что она оставалась прежней. Это осознание принесло ощущение легкости, которое Лорен не испытывала очень давно.
