Дерево-призрак полностью

До этого они резвились на заднем дворе, но, когда, наконец, вышли и соседские дети, толпа мигрировала на другой участок – туда, где на дереве был домик. Даниэль и Камила влетели домой на пару мгновений, лишь чтобы загрести целую кучу вкусняшек для продолжительного визита в этот древесный рай. Вал же решила, что на сегодня с нее хватит общества сестренки и кузена, и укатила на велосипеде в гости к подруге, что жила на другом краю города.

София понимала, что пакеты необходимо убрать, пока дети не вернулись. Может, в шкаф в прихожей или в спальню на втором этаже?

Женщина покачала головой. Наверх их нести не хотелось. Мешки были осквернены смертью – они отравят своим духом все, что находится в спальне. Смерть станет ходить во сне за ними по пятам – за ней и Алехандро, – и очистить комнату от ее смрада будет невозможно.

«Не выдумывай», – твердо заявила София сама себе.

Она не была суеверным человеком. Женщина была благочестивой католичкой и отлично знала, что смерть не умеет проникать в предметы, а при дурных снах следует вознести молитву Деве Марии.

Но несмотря на это касаться пакетов она все равно не желала.

Возможно, потому что она своими глазами видела, что убийца сотворил с девочками. Возможно, потому что миссис Шнайдер так вопила – вопила, как сирена, которую не получается выключить.

Возможно, потому что последние несколько дней Алехандро выглядел таким же измученным, как когда они жили в Чикаго и он каждый день сталкивался со смертью.

Она не желала их трогать.

Эти пакеты – не ее ответственность. На Софию нахлынуло возмущение. С какой стати эта девчонка Ди Муччи вообще отдала ей эту мерзость? Женщина разглядела, что неподалеку стоит офицер Хендрикс и разговаривает с матерью Лорен. Могла бы и дойти до дома и отдать пакеты прямо в руки полицейскому.

Но Лорен объяснила, почему она так не поступила: чтобы мама не расстраивалась от того, чем ее дочь занималась в лесу.

Ее можно было понять. София замечала, что девочка всегда выглядела такой зажатой, такой тревожной, даже когда, казалось бы, ей положено веселиться. Улыбка никогда не касалась ее глаз. Необязательно быть психологом, чтобы понять, что смерть отца сильно выбила из колеи и ее саму, и Карен.

Но София все равно не желала, чтобы эти штуки – вещи двух девочек, порубленных на кусочки – лежали на ее обеденном столе.

Так что она набрала номер Алехандро и прямым текстом заявила, что он обязан сейчас же приехать домой и забрать их.

Райли прихлебывал слабо заваренный чай, который миссис Шнайдер подала ему в жутко вычурной фарфоровой чашечке. Но и это не помогло журналисту избавиться от неприятного привкуса дурных предчувствий во рту.

Женщина держалась крайне настороженно, когда он позвонил ей и попросил об интервью.

– Это вам еще зачем? Не хочу, чтобы мое имя мелькало в какой-то чикагской газетенке. Местная меня вполне устраивает.

– Дело в том, что Пол Новак – мой товарищ со школьной скамьи, – спокойно ответил Райли. – Он мне позвонил, потому что беспокоится за родителей этих девочек. Понимаете, у полиции проблемы с опознанием, ведь жертвы из другого города.

– А я тут при чем?

– Я планирую подготовить подробную статью для своего издания, а вы выступаете ключевым свидетелем. Мне очень хотелось бы узнать ваше мнение о том, кто это сделал и зачем.

На минуту повисло молчание, после чего миссис Шнайдер сказала:

– Приходите ко мне домой в два часа. Этот Тохи ничего не предпримет для решения проблемы, пока на него не надавишь. Теперь мне это понятно.

Она продиктовала адрес так быстро, что журналист едва занес карандаш над блокнотом, а женщина уже повесила трубку.

В тот момент Райли было отрадно узнать, что миссис Шнайдер хочет надавить на Тохи. Стоило ему узнать о произошедшем от Новака, как у журналиста сразу создалось впечатление, что мэр не справляется с ситуацией. Кто-то в городе убивает детей, а впечатление от общения как с главредом, так и с Тохи, создавалось такое, будто всю историю стараются замять. А важно, чтобы люди знали, что происходит.

Естественно, во имя общественной безопасности. А не потому, что это потенциальная сенсация, которую именно ты первым поведаешь всему миру.

Но буквально с первой секунды, когда Райли устроился в сплошь усыпанной кружевными салфеточками гостиной, на журналиста вылился бесконечный поток желчи на тему семьи латиноамериканцев из дома напротив.

– А один из них даже служит в полиции, вы можете себе представить? Как удобно. Сперва они приносят девочек в жертву для каких-то своих языческих ритуалов, а потом полицейский ловко подчищает улики и отводит всеобщее внимание в другую сторону.

Миссис Шнайдер остановилась, чтобы набрать воздуха, и Райли воспользовался шансом вставить хоть одно слово: