– А, я репортер из Чикаго, – пояснил Райли и поспешил закончить, пока Лопез не развернулся и не ушел. – Не беспокойтесь, я не предлагаю взять интервью у вас. Хотя был бы не против получить официальное заявление.
Он улыбнулся своей обычной самоуничижительной улыбкой, которая заставляла собеседника невольно расслабиться, но у офицера не дрогнул ни единый мускул. Пожалуй, он лишь сильнее насторожился.
– Чего же вам тогда нужно, мистер Райли, если не интервью? – спросил Лопез.
– Предупредить вас про старуху. По всей видимости, она считает, что именно вы и ваша семья пару дней назад убили тех девочек и подкинули ей в сад.
– Спасибо, мистер Райли, мы и так в курсе, что она нам тут не рада, – отрезал полицейский и начал поворачиваться в сторону дома.
– А еще она рассказала какую-то чудну́ю историю, будто каждый год в городе убивают по одной девочке. И среди них была ее дочь Джейн, в 1959.
Лопез медленно развернулся обратно. Райли надеялся, что от неожиданности офицер не сможет скрыть реакцию, но тот оказался не дурак.
– Вы же совсем недавно переехали из Чикаго, да? – продолжил журналист. – Так что вряд ли вы знаете о всяких таких делах.
– О каких таких делах?
– Об убийствах девочек каждый год. Звучит, как какие-то бабушкины сказки… Ежегодное жертвоприношение.
«
Но что-то в этой истории не давало журналисту покоя. Где-то глубоко там пряталась правда.
– Не думаю, что вам следует всерьез воспринимать слова миссис Шнайдер, мистер Райли. Кстати, шеф полиции Кристи в курсе, что вы тут берете интервью у свидетелей?
– Я не обязан запрашивать разрешение у администрации, офицер Лопез. У нас в стране свобода прессы.
Он не стал говорить: «
– Я и не утверждал обратного, – спокойно возразил Лопез. – Просто миссис Шнайдер в шоке после того… происшествия. Кристи следовало бы знать, что вы с ней беседовали. Дело не закрыто.
– Уверены, что не желаете пообщаться со мной под запись? – Райли выудил блокнот. Он отлично знал, что ему ответят.
– Думаю, вам необходимо связаться с шефом Кристи. Спасибо, что предупредили про миссис Шнайдер.
Лопез ушел, так и не сделав никакого заявления. Однако Райли это не беспокоило. Может, и правда стоит пообщаться с Кристи. Неразумно публиковать статью и не привести цитату шефа полиции.
А еще, может быть, надо заглянуть в городской архив, раз уж подвернулся повод. Несложно проверить, рождалась ли у Шнайдеров дочь по имени Джейн и если да, то когда она умерла. Или, возможно, мать по какой-то причине была вынуждена отдать ребенка. На самом деле, это больше похоже на правду, чем версия со смертью.
Ведь, если ребенок погиб рано – неожиданно и трагично, – вы превратите дом в настоящее место поклонения его памяти, по крайней мере Райли так казалось. Но у Шнайдеров не стояло ни единой ее фотографии, будто девочка никогда не существовала.
Рассуждать сейчас об этом было бесполезно. Любой факт можно проверить. Надо взглянуть на архивные записи.
Навстречу офицеру Лопезу из дома вышла женщина – Райли предположил, что это его жена, – и ровно в тот же момент в сторону тупика свернула белая «Шевроле Шевель» и запарковалась на подъезде к дому.
– Беатрис? – обратилась миссис Лопез к женщине, которая вылезла из машины вся в слезах. – Что случилось?
– Меня выгнали с работы!
– Что? – миссис Лопез поспешила к рыдающей женщине. Офицер двигался следом. – Как это произошло?
Райли не сдвинулся ни на шаг и не планировал. Журналист еще не разобрался, имеет ли увольнение какое-либо отношение к его истории, но всегда руководствовался подходом «плохой информации не существует».
– Не я одна такая. Сегодня уволили двести человек, – ответила Беа, и миссис Лопез обняла ее за плечи.
Двести человек с завода. Наверное, они имеют в виду завод чили. В этом месте полгорода работает. Такие масштабные увольнения нанесут сокрушительный удар по местной экономике.
Алехандро Лопез перевел на журналиста взгляд, в котором явно читалось, что ему не следует больше стоять у их дома и смотреть на то, как разворачивается их семейная драма, будто это телепередача.
