Дерево-призрак полностью

Другого слова не подобрать. Она улыбалась и заливалась смехом. Мамино лицо словно засветилось, разгладилось и помолодело. В глазах плясали искорки.

Лорен пронзила резкая боль: девочка осознала, что на отца мама так никогда не смотрела.

Наверное, когда-то они все же любили друг друга, подумала Лорен, хоть и не помнила тех времен. Она видела маму всегда только разочарованной и обозленной, а папу – пренебрежительным.

Да, он относился к ней пренебрежительно. Казалось предательством это признавать, потому что Лорен твердо верила, что это мама – настоящее чудовище, которое только и делает, что отравляет папе жизнь.

Но, может, все наоборот. Может, это папа не считался с мамой, игнорировал ее желания и потребности. И, может, чем чаще он так поступал, тем разочарованней, злее и придирчивее становилась она.

Странно, что только сейчас Лорен удалось взглянуть на ситуацию под таким углом. Может, будь отец еще жив, девочка бы никогда этого не осознала. Лорен всегда любила его больше, чем маму. А сложно видеть недостатки человека, когда твое сердце настолько преисполнено любви.

«Бедная мама», – в этой мысли было так много сожаления. Она станет лучше. Она станет любить маму так же, как любила папу.

– Лорен!

Девочка застыла на подходе к дому, не желая становиться виновницей того, что мамино лицо утратит свое сияние. Но при звуке голоса Миранды взрослые замолкли, и чары рассеялись.

Миранда шагала со стороны тупика – тем же путем, что и Лорен. За спиной она несла маленький рюкзачок. Миранда тоже была в лесу? А если и так, то что она там делала? Искала Лорен? Но, чем бы Миранда ни занималась, явно не чем-то утомительным. Волосы идеально зачесаны, на губах свежий слой блеска. Подруга одарила Лорен сердитым взглядом.

Девочка испытала очередной за день приступ вины. Она была Миранде плохой подругой, особенно в последние дни. Даже если их пути расходятся, стоило хотя бы позвонить и извиниться из-за сорвавшейся встречи.

– Миранда, – неловко проговорила Лорен, когда девушка подошла ближе. Ее обычно белоснежные кроссовки были вымазаны в свежей грязи. – Привет.

– Можем пообщаться наедине?

Черт. Грядет ссора. Лорен это чувствовала. К этому давно шло, но девочка все еще надеялась избежать конфликта.

– Конечно, – ответила она, хотя хотелось сказать: «Нет, я правда не хочу с тобой сейчас говорить».

Взрослые помахали девочкам, когда те свернули к дому.

– Привет, Миранда, – сказала мама. – Лорен, вы наверх?

– Ага, – промямлила Лорен. Бодриться перед грядущей ссорой было непросто.

– Привет, миссис Ди Муччи, – голос Миранды звучал звонко и радостно. Она умела притворяться намного лучше, чем Лорен.

– Здравствуйте, девочки, – улыбнулся офицер Хендрикс.

У Лорен екнуло в груди. Ей всегда так нравились морщинки, которые собирались в уголках глаз офицера Хендрикса, когда он улыбался.

Видимо, подавить в себе щенячий восторг сложнее, чем я ожидала. Но боли она не испытывала. Это было словно воспоминание, отмеченный горькой радостью отзвук чувства, которого больше нет.

Я вчера себя такой дурой перед ним выставила, а он так мило мне помогал, когда я упала с велика.

Лорен застенчиво помахала полицейскому, Миранда же посмотрела на него, насупившись.

– Ну же, Лорен, – Миранда схватила подругу за руку и потащила в обход дома на задний двор. Лорен успела заметить пораженные лица взрослых.

– Эй, это еще что такое? Это же невежливо.

– Мне надо с тобой поговорить, а ты от офицера Хендрикса вечно не отлипаешь.

Миранда влетела на крыльцо, будто это был ее дом, и перед входом на кухню стащила свои грязные кроссовки. На подошвах был слой жирной черной земли – такую встретить можно только в глубине леса.

Такая же была и на кроссовках Лорен.

Миранда распахнула дверь и нетерпеливо проговорила:

– Что застряла, идем.

Она зашла на кухню, а Лорен следом взбежала по ступенькам. Девочка остановилась, чтобы расшнуровать обувь, и услышала тихий голосок Дэвида: «Привет, Миранда».

Та не ответила. Лорен бросила взгляд через дверь, с трудом стягивая второй кроссовок, и увидела, как Миранда пролетела мимо Дэвида в сторону лестницы на второй этаж.

В девочке начало вскипать раздражение. Дэвиду-то зачем грубить? Ему же всего четыре, он с какой стати попал Миранде под горячую руку?

Малыш лежал на полу кухни и что-то выводил на огромном листе бумаги. Мама купила у Фрэнка из кулинарии целый рулон пергаментной бумаги, и Дэвид любил отмотать длиннющий кусок и рисовать на нем комиксы.

– Привет, Лорен.

– Что рисуешь, милый? – поинтересовалась она, опустившись на корточки.

– Рассказ, – ответил он, не поднимая взгляда. Он был максимально сконцентрирован на работе. – Вроде комикса.