Я пропустила один удар двуручником, красиво изогнулась на одной пятке и треснула особо наглого стражника Дерьмовым мечом по затылку. От неожиданности стражник рассекся до самой задницы, а там уж и сам развалился. Менька подпрыгнула и очутилась на шее у одного из нападавших. Не переставая пинать его коваными сапогами, она гвоздила нападавших верной дубинкой, которую всегда прятала в прическе. Чкал выломал дубовый сук и гонял им стражников, как хворостиной, Финлепсин оборонялся боевыми пинками, а Тупи долбил их клювом. А вот Гаттер и Навигатор спрятались за деревом и не отсвечивали, справедливо полагая, что в драке от них пользы никакой.
Но активнее всего стражники нападали на меня. Я целый час крутила мельницу Дерьмовым мечом, не подпуская этих нахалов к себе близко. А когда меч окончательно завернулся штопором - перешла к нападению. Я успевала отбивать атаки сразу четверых стражников, а еще отмахиваться мечом от летевших в меня со всех сторон метательных звездочек и зажигательных стрел. Враги падали как подкошенные, а потому что целиться надо было лучше, дубины косорукие, стрелам все равно, в кого втыкаться, а уж изменить их траекторию - это я запросто. Я махала мечом направо и налево, головы, руки, ноги, печенки и селезенки так и летели в разные стороны. Кто-то из стражников задумал подобраться ко мне со спины, но я резко выгнулась, воткнула в него меч и перевернула. Три раза. Чтоб запомнил, что мое величество на мечах - первая в мире.
Увлекшись боем, я не заметила, как ряды стражников порядели. А потом и совсем кончились. Мы остановились, тяжело дыша, и внезапно я заметила табличку-указатель "Хогвартсорбонна - ТАМЪ". Табличка эта была сорвана со столба во время драки и теперь валялась на тропинке, указывая куда-то в глухую чащу.
- Что стоите? - крикнула я. - Бегом за мной, надо убираться отсюда, пока не стемнело. Нам туда!
И мы ринулись бежать по кустам и буеракам.
В этот момент в глубин леса заиграла черная-черная музыка, от которой волосы застыли в жилах.
Потуга шестая
И в самом деле, какие волосы и какие жилы выдержат настолько фальшиво сыгранный "Собачий вальс"? Казалось, несчастный опус играют ногами, да к тому же в ластах. Мало того - на заднем фоне унисексуальный голос напевал песню, сочиненную, скорее всего, бардом, превращенным в грушу прямо на сцене Грушинского фестиваля. Причем сочиненную уже после превращения. Но что самое страшное, пел груше-бард душой, а душа - спросите кого угодно - нот не знает.
Мои соратники, скорчившись, попадали на землю, словно персики с яблони. И с пошло-перезрелым чавканьем растеклись по злобно фосфоресцирующей траве. У нас не осталось сил даже вдохнуть, не говоря уж о том, чтобы выдохнуть. Конечно, я по ипритским государственным хроникам прохожу как государыня Мурмундия Неистребимая, но проверять, не наткнулись ли мы на что-то еще более неистребимое, чем мое величество, было ой как стремно. Хотя лежать и корчиться, зажимая уши, тоже казалось неконструктивным решением.
В общем, разум поискал-поискал альтернативу, да и поступил как всегда: смылся, оставив после себя записку "Ушел курить. Курить буду весь блок разом, так что не жди".
Без разума действовать оказалось легче. Песенка уже не так завораживала. Можно было открыть глаза и уши, осмотреться и понять, что все мы лежим под стеной чего-то, похожего на замок. Черный замок. Со стены прямо в глаза нам пялились два каменных кота, больших и толстых. Створка ворот между котегами медленно, таинственно и жутко приоткрылась.
- Тупи! - прошипела я, адресуясь к самому безмозглому, а значит, наименее пострадавшему члену нашего сплоченного коллектива. - Тупи, слушай мою команду! Левой задней ногой по воротам пли! То есть бац!
И практически не пострадавший член исполнил приказ в точности.
Створки не просто захлопнулись - их выгнуло в обратную сторону с характерным звуком удара обо что-то твердое внутри и мягкое снаружи. Из-за ворот послышалось громкое неприличное слово. Потом еще восемнадцать. Музыка оскорбленно смолкла. Все радостно повскакали на ноги и приняли боевую стойку - кто как сумел. Лассаль выгнул спину и распушил усы. Чкал распушил крылья и выгнул брови. Финлепсин распушил брови и выгнул ноги. Тупи распушил ноги и выгнул все остальное. И только я с моей несгибаемой напарницей Мене-Текел-Фарес спокойно стояли и ждали, пока за дверью доругаются и выйдут к гостям. Мы уже знали, кого нам предстоит увидеть.
Граф Ман оказался именно таким, каким его и представляла Менька. А я его вообще никак не представляла. Иначе зачем бы мне при виде местного темного властелина подпрыгивать и орать во всю глотку:
- Мама дорогая, встань из могилы и роди меня обратно!
Кажется, это называется "преждевременная артикуляция".
