— А если я напомню вам про вашего друга Леню?
— Он… он не друг мне. Я… давно с ним не общаюсь. Мы разругались.
— Почему? — Паша вжился в роль следователя.
— Все очень глупо получилось, — Дмитрий облокотился на комод и посмотрел на Пашу жалобными глазами. — Когда Элеонора умерла… я долго не мог в это поверить. Точнее, отказывался верить. Для меня это стало слишком неожиданным и слишком… страшным. Я не мог представить, что все это закончится так — она столько лет шутя уходила у смерти из-под носа, что никто не верил в то, что она может… вот так, вдруг… — он замолчал, рассматривая собственные ногти, потом продолжил: — Я тогда готов был просить поддержки у кого угодно, лишь бы не оставаться одному в пустом доме. Но Герда замкнулась в себе, потеряв лучшую подругу, Марианна ударилась в истерику, утверждая, что это Дух убил ее и что теперь он доберется до всех нас… И остался лишь Леня. Он никогда особенно не поддерживал Норину затею и часто пытался убедить, что все это не стоит того, чем она жертвует… но она умела убеждать и располагать к себе. Ленька помогал ей искать информацию — у него талант к компьютерам и всему такому. И вот тогда, когда я вломился к нему домой, будучи не совсем в себе, он сказал, что все к этому и шло, и смерть Элеоноры была лишь вопросом времени. Услышать это было… невероятно больно. Он помогал ей, прикрывал спину, а теперь говорит, что она сама виновата?.. — Дмитрий покачал головой и тяжело вздохнул. — Я почувствовал себя настолько отвратительно, насколько это вообще было возможно в тот момент. Он предал ее, посмертно предал. Мой лучший друг предал женщину, которую я любил. И тогда… тогда я накричал на него, и даже, помню, с горя, того… бутылочку, в общем… и в драку полез… наговорил всякого, такого, что никогда бы не сказал, если бы не все это вместе. Ну, и разрушил все, всю дружбу. А мы ведь с детства, с одного двора… — Дмитрий махнул рукой. — Знал бы ты, пацан, как я сейчас жалею об этом… — он снова вздохнул, устало потер глаза, морщась, словно от зубной боли.
— Вы бы хотели помириться с Леней? — Даша, до этого тихо слушавшая рассказ в зале, вошла в комнату и становилась, прислонившись плечом к дверному косяку.
— Конечно! Но вряд ли это возможно теперь…
— А если мы вам поможем? Как бы… своеобразная плата за помощь? — Даша деловито посмотрела на него.
— Я с радостью, я же сказал. Но думаю, он не сможет меня простить…
— А я думаю, что нужно меньше думать! — отрезала девушка. — Я знаю точный адрес, он живет с женой — Марианной, Гердиной сестрой.
— Он женился? Когда?
— Около двух лет назад.
— Почему некоторым везет в жизни?.. — пробормотал Дмитрий, качая головой.
— У вас есть машина? — спросила Даша.
— Да. А зачем она… вам?..
— А вы, как я вижу, до города пешком собрались идти, да? Заводите, проведем примирительную встречу и заодно заберем у него документы, — «и еще заодно до дома по-нормальному доедем» — про себя додумала Даша.
— Я пошел, — обреченно объявил Дмитрий, вернулся в коридор и, выключив проигрыватель, вышел во двор.
— Холодно ты с ним, — грустно улыбнулся Паша.
— По-другому бы он не согласился, — Даша покачала головой. — Это же почти клиническая меланхолия — один раз обидели, плакать всю жизнь. Элеонора умерла, разбив ему сердце, Леня не поддержал, еще укрепив эффект. А сколько всего было моментов, которые задели его ранимую душу? Он не хочет больше верить людям. Но видя перед собой человека, которому его чувства совершенно не важны, невольно отступает.
— Но он же врет сам себе, заблуждается! — возмутился Паша.
— Все мы врем себе, — флегматично отозвалась Даша, выходя на крыльцо. Парень согласно кивнул.
Из гаража выползла старая «девятка». Дмитрий сам открыл задние двери, и ребята почти на ходу запрыгнули на сиденье — медлить более не хотелось.
В дороге Дмитрий был немногословен. Несколько раз он начинал разговор, спрашивал у Даши, как живет ее семья, как дела у Герды, Марианны и Леонида. И Даша, и Паша отвечали на его вопросы.
Казалось, совсем скоро за окном появились знакомые улицы. Теперь Даша, приподнявшись на сидении и напряженно замерев, то и дело отдавала команды: «направо!», «налево!», «прямо!», и Дмитрий направлял машину. Наконец, они остановились на парковке рядом с элитным девятиэтажным домом.
— Сто двадцать восьмая квартира, к Леониду и Марианне, — с напускным безразличием бросила Даша консьержке, когда все трое завалились в подъезд, и с видом максимально самодостаточным прошествовала к лифтовой площадке.
Все шло как по маслу — лифт ждать не пришлось. Даша первая вошла внутрь и, подождав, пока зайдут остальные, нажала кнопку восьмого этажа.
Дмитрий, повернувшись к зеркалу, откинул назад спадающие на лицо волосы, потер небритую щеку — двухдневная щетина придавала ему вид потрепанный и несколько небрежный. «Ничего, переживете, дядюшка, — подумала Даша, взглянув на него. — Чай, не на свидание собираемся».
Когда лифт остановился, девушка уверенно подошла к знакомой двери с номерком из трех золотистых цифр и позвонила.
