В последнее время я за Лизу боюсь. С тех пор, как Миша погиб, она ходит, как в воду опущенная. Когда похоронка пришла, разорвала ее в клочья, кричала и билась, будто птица раненная, покуда сознание не потеряла. Два дня потом в бреду металась, кричала «верну его, верну его, верну!» Куда ж вернет, глупая, откуда? У него даже могилы своей нету — зарыли в братской под Сталинградом. Петенька, сын ее, напуган, хватается за юбку мою, шепчет: «Тетя Варвара, а что с мамой?». Как ему, птенчику бедному, объяснить, что нет больше отца у него, а если так и дальше пойдет — то и матери не останется?..
А еще у нас происходят очень страшные вещи — я такого никогда не видела и надеюсь, что более не увижу. Нечистая сила, здоровьем клянусь! Рояль играет сам собой, я уж не первый раз вижу, как подсвечники со свечами поднимаются со стола и сквозь стену в комнату соседнюю летят, да там и остаются; я и мама слышали голоса, тихие, будто кто-то на ухо нашептывает. Лиза молчит, ничего не говорит, будто оглохла и ослепла, только плачет тихонечко. Дедушка Мишин говорит, что нас взрывами оглушило, но война до нас еще не дошла. Да и дедушка-то глухой почти. Только это еще цветочки.
Не только голоса мы слышали: солдаты тут пришли, привели раненого — под бомбежку попали — и на ночь у нас расположились. С утра просыпаемся, и все четыре — трупы. Только вот раненый жив и остался. Чего такого видел он — не знаем, дрожит, шарахается ото всех и, видать, с ума сошел. Да и помер через пять дней потом. Смерть его сначала стороной обошла — знала словно, что и так участи не избежать».
На этом письмо обрывалось. Даша поежилась, чувствуя, как по спине побежали холодные мурашки.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. «Сложилась» жизнь у Лизочки с Мишенькой ее. Был человек, а потом — раз! — и нет человека. И полетела жизнь под откос.
Но больше пугало другое — история о солдатах, которая просто поразила Дашу. Чтобы это ни было, оно оставило в живых только раненого, потому что он и так должен был умереть. Оно знало. Но все равно напугало его до сумасшествия. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — это все сделал Проклятый Дух. Но почему? Если раньше он раскидывал дрова и баловался с подсвечниками, то теперь вдруг убил людей. Что заставило его пойти на это? И связано ли это со смертью Миши?
Даша снова невольно вздрогнула. Вот оно, начало этой истории. Знатоки городских баек не врали — все и вправду началось во время Великой Отечественной войны, именно в сороковые годы появилось проклятие. Однако ответа, откуда оно взялось, по-прежнему не было.
Девушка открыла следующий файл и обнаружила в нем очередное письмо. Почтовый штамп оповещал, что доставлено оно Варваре Ореховой пятого февраля 1943 года.
«Здравствуйте, Варвара. Пишет вам Людмила Андреевна, соседка Ольги Соловьевой. Пишу вам, так как Оленька часто вспоминала вас, как самых близких людей.
Не хотелось сообщать вам эту прискорбную весть, но кто-то должен был. Не осталось никого из Соловьевых… Проклятые фашисты! Бомба попала прямо в наш дом ночью, когда все спали, полдома разрушило, много людей погибло. Я осталась жива, потому что была на ночном дежурстве.
Берегите себя. Будет мир!»
Даша отложила письмо и оперлась лбом на раскрытую ладонь, склонив голову. Внутри вдруг стало больно и горько. Война. Война… Девушка никогда особенно не любила историю, потому что путалась в сотнях дат и десятках имен, а сейчас вдруг пожалела об этом. Что хранилось там, под толщей лет и событий? Такие же жизни… Люди встречались, любили друг друга, создавали семьи, жили, волновались и радовались и… умирали. Трагедия семидесятилетней давности пустила корни в ее сердце и ожила: девушка ярко представила миловидную стройную Лизочку, рыдающую над похоронкой, кудрявую круглолицую Варвару, смотрящую на сестру с жалостью и печалью, маленького Петеньку, хватающего тетю за юбку и смотрящего ей в глаза со страхом и непониманием. Они жили, они существовали, они настолько же реальны, насколько теперь реальна она, Пашка, мама. Они так же переживали о своих родственниках, как мама переживала об уходе папы, как все они были ошарашены и выбиты из колеи смертью Элеоноры… прошлое и настоящее вновь вставали рядом и оживали в хитросплетении единой историей, которая началась тогда, но не закончилась и по сей день.
Несколько минут ей понадобилось, чтобы переосмыслить все события и прийти в себя. К Ореховым — Мишеньке, Лизочке, Варваре и Петеньке — она уже привыкла, как к героям любимой книги, продолжение которой выходит из года в год, и полюбила их всех, будто знала лично. И теперь, когда один «герой» вдруг покидал «сюжет», ей стало грустно, словно она потеряла реального друга. А, может быть, просто реальные письма объясняют все слишком живо и красочно?..
Пройдясь по комнате, Даша снова вернулась на место — в планах на сегодня оставался тетин блокнот. Девушка взяла его в руки, раскрыла потрепанную обложку и приготовилась к прочтению нового остросюжетного романа.
«
