Но больше всего его мучил вопрос: были ли его чувства и ее чувства — одинаковыми? Или она продолжала считать его просто другом?
И Паша обманывал себя, боясь сделать первый шаг к ней, так как помимо желанного ответа был тот, который он так боялся услышать.
Самый простой ответ — «нет». Всего три буквы, а сколько душ разбило, сколько жизней унесло это слово?.. И он знал, что если услышит его, то жить спокойно уже не сможет. Идиот. Влюбленный идиот…
— Даша! Подожди! — словно очнувшись, воскликнул Паша и бросился за ней, но девушка уже давно скрылась в комнате. Сердце парня отчаянно колотилось. Сказать сейчас? Нет!.. Не тот момент. Совсем не тот.
— Даша…
Девушка лежала на его кровати, уткнувшись лицом в подушку, и плакала, стараясь сдержать громкие всхлипы.
— Даша… Даш… — Паша обнял ее за плечи и прижался щекой к плечу.
— Паш… тебе нравится… делать мне больно? — всхлипнула Даша. Ее убивала изнутри одна лишь мысль о том, что Паша на самом деле ей просто друг. И, может быть, даже не такой хороший, как она привыкла считать. А она теряет голову, витает в облаках и сама не знает, за что же так его любит. И, самое страшное, не знает, взаимно ли это чувство.
— Прости. Я не хотел. Мне даже… самому больно, — закончить эту фразу он не решился. «Мне самому больно оттого, что я вновь причинил боль тебе, той девушке, которая мне давно уже небезразлична». Прекрасная фраза. Как в кино. Интересно, Даша смотрит фильмы о любви, или детективы и преступники ей гораздо интереснее?..
Но фразе не суждено было прозвучать.
— Извиняешься? — всхлипнула девушка.
— Извиняюсь, — обессилено выдохнул Паша.
— Ну, как там говорят, — Даша усмехнулась сквозь слезы, — извинения приняты. А сейчас оставь меня, пожалуйста, я хочу побыть одна.
Паша, кивнув, тихо вышел в зал. Бабушка задерживалась на кухне, и он опустился в пустующее кресло.
Почему жизнь так несправедлива? И почему он такой трус? Почему он вообще парень? Будь он девчонкой, они были бы с Дашкой лучшими подружками и знали бы это — дружбу еще никто никогда не скрывал. Обсуждали бы новые фильмы, музыку, последние тенденции моды, одежду и что там еще обсуждают девчонки. Даже плакать было бы можно. Ведь порой так хотелось! Но он — сильный пол и должен терпеть, показывать пример девочке. Да еще и младшей. А ведь именно этой младшей девочке временами хотелось выплакаться в жилетку.
Время шло, и Даша, измотанная страхами и переживаниями, задремала. Девушка погрузилась в беззаботный мир, а Паша продолжал сходить с ума. И неожиданно решил: сейчас! Срочно! Сказать, сказать все! Терять нечего. Она, в последнее время застрявшая в бесконечной черной полосе, непременно это оценит. Поймет.
Парень вскочил на ноги и быстрым шагом, едва не срываясь на бег, двинулся в комнату.
— Даш… — он замер на пороге. — Я хотел сказать… — видя, что девушка не обращает на него внимания, он подошел ближе и опустился на колено рядом с кроватью. — Ты что, спишь что ли?..
Даша во сне облизнула губы. У парня сжалось сердце.
— Ну почему?.. — с болью в голосе произнес он. — Сегодня все должно идти вопреки планам?.. — Паша поднялся и осторожно накрыл подругу покрывалом. — Если бы ты только знала, как я тебя люблю! — он наклонился к самому ее лицу. — Знаешь, как бы я хотел, чтобы ты сейчас проснулась и все слышала. Но ты лучше спи…
Посмотрев на ее спокойное лицо, полное беспечности и спокойствия, с едва заметной улыбкой на губах, парень вздохнул. Не проснулась… Может быть, это и хорошо.
Поправив покрывало, он вышел из комнаты, закрыв за собою дверь.
— Хороший суп, — похвалила бабушка, включая телевизор.
— Сделай потише, — попросил Паша.
— Зачем?
— Даша уснула.
Старуха ничего не ответила, но все же уменьшила громкость.
— А кто тебе эта девочка?
— Сам не знаю, — вздохнул Паша.
— Э-э-э, — протянула старуха. — Влюбился что ли, малец?
— Не знаю. Наверное, — парень замолчал на несколько секунд. — Влюбился. Да.
Ему сейчас так хотелось выговориться, поделиться своей бедой хоть с кем-нибудь, что даже бабушка подходила для этой цели.
— Хм… — старуха задумалась. — Это вы, часом, не с нею ли на даче играли?
— С ней…
— Э-э-э, было время! Давненько мы на дачу не ездили, наверное, вся уже заросла… А что же ты мне не сказал, что это та самая Дашка? Я-то тебя зонтом…
— Да кто тебя знает, может, ты ее и не помнишь уже? — буркнул парень.
— Дашку? Я? Не помню? Да как такую забыть-то можно? Хорошая она девочка всегда была… умненькая, ласковая… Изменилась теперь сильно, вообще не узнать — красавица, — бабка улыбнулась уголком губ. Видимо, о недавних событиях с участием Даши, о которых даже написали в газете, она уже забыла. Либо решила, что это была какая-то другая Даша.
— Жалко мне ее, — вздохнул Паша. — Отец от них ушел… Одна она осталась, с мамой…
— Свою бы мамку вспомнил! Вроде бы, нормальная женщина, а на уме одни цацки, салоны красоты всякие, моря да безделье.
Паша побледнел.
— Это моя мать! И я люблю ее любой! — воскликнул он.
