— Анька, не могу больше, охренеть, тесно как… — Дима хватает меня за бедра и сразу начинает жадно двигаться, совершенно не жалея и не сбавляя темп ни на секунду. Я только успеваю ухватиться за его плечи руками. Ноготками впиваюсь в его кожу и буквально вспарываю ее в состоянии полного экстаза. Мои пятки упираются в его ягодицы, которые работают, не сбиваясь ни на секунду с заданного ритма. Утром же только выловил меня в душе, и уже успел так соскучиться? Я чувствую, что внизу живота начинает стягиваться узел, и я уже предчувствую скорый взрыв, который разнесет меня на миллион осколков. Начинаю стонать в ожидании этого момента, но опомнившись врезаюсь зубками в его плечо. Не хватало еще весь дом разбудить своими воплями. Движения Димы становятся все более частыми и рваными, и я понимаю, что он тоже уже у самой кромки нашего взаимного безумия. Несколько движений и весь мир взрывается, мы стонем в унисон, пытаясь делать это не так громко, как хотелось бы. Этот взрыв сопровождается диким грохотом, и я чувствую, что Дима буквально врезается в меня, а я сама улетаю вниз головой. Когда прихожу в себя и оглядываюсь, понимаю причину произошедшего. Старая кровать не выдержала напора Димы и у нее просто поломались ножки. Мы лежим на сломанной кровати, и я слышу, как Дима начинает тихонько ржать мне в ухо.
— Дима! Ну блин! Вот стыдобище! Весь дом наверняка слышал этот грохот! Как я в глаза твоему отцу посмотрю!
— Да ладно, не переживай. Большое дело. Завтра починю.
— Дима… а ты успел выйти?
— Куда выйти? — ну что за придурок а, — А, нет Ань, мы как то неожиданно полетели, я как раз в этот момент… Да не переживай, с одного раза не залетишь.
— Я прибью тебя, если что! Имей ввиду! — голос срывается и меня окутывает паника. Резкими движениями начинаю отталкивать от себя Диму, пытаясь выбраться из под него, но он не дает мне этого сделать. Прижимает к себе, берет за подбородок и внимательно смотрит мне в глаза.
— Анют, а ну давай без истерик. Ну чего испугалась? Даже если ты залетишь, да я о большем счастье и мечтать не могу. Мне уже достаточно лет, и я не против карапуза, а лучше двоих. Я ж на руках тебя носить буду, пылинки сдувать. Только навряд ли в этот раз. У тебя сейчас неопасные дни.
— Точно? — голос дрожит, но глядя на Диму я успокаиваюсь. В его глазах непоколебимая уверенность, и я понимаю, что при любом исходе этот мужчина никогда меня не оставит. Да что там, он меня с чужим то ребенком не бросил.
— Ну я вроде как врач, Анют. Так что не переживай. И это… пошли к тебе спать. Как я тут лягу теперь.
Мы кое как выбираемся с разрушенного места разврата, смотрим на это безобразие и невольно начинаем смеяться. Тихо, стараясь не наделать еще больше шума и не разбудить никого, идем в мою комнату. Хотя не сомневаюсь, что мы и так уже разбудили всех обитателей дома и завтра на нас будут смотреть с едва скрываемой улыбкой. Тима беззаботно спит и сопит в своей кроватке, а мы, быстро приняв душ, устраиваемся на большой кровати, которая занимает полкомнаты. Дима обнимает меня сзади и целует за ушком.
— Ань
— Мммм
— Я люблю тебя, Анют. Тебя и Тимку. Вы мои.
— Я тоже люблю тебя, хоть иногда хочется прибить, честное слово!
Чувствую, как сзади меня сжимают огромные лапища, прижимают к себе и слышу тихий шепот в самое ушко — Люююбит, моя девочка меня люююбит.
Невольно улыбаюсь и прижимаюсь к своему медвежонку поближе. Зеваю, нежась в его грубых объятиях, и перед сном успеваю подумать об одном — кровать в наш дом надо купить покрепче.
Аня
— Так, выпрями спину, выдохни, — мама с трудом застегивает замок на спине, что меня немало удивляет. Когда я покупала платье пару недель назад, оно было мне даже великовато, а сейчас в груди еле замок сходится. Ловлю внимательный взгляд матери через отражение в зеркале.
— Какая ты у меня красавица! Видел бы тебя папа, как бы он сегодня гордился тобой.
Не знаю, что со мной происходит, но от воспоминания о папе я начинаю всхлипывать. Вообще последнее время стала нюней, как что — так в слезы. И сейчас глядя на маму, на меня находит что-то непонятное. Я закрываю глаза, рвано выдыхаю и произношу то, что давно хотела ей сказать, но не решалась.
— Мам, я обманула вас тогда. Дима не отец Тимы. Так получилось, понимаешь.
Сжимаюсь в комочек и с содроганием жду свой приговор. Боюсь открыть глаза и встретить полный осуждения взгляд матери. Но вместо этого тишину нарушает негромкий смех. Я распахиваю глаза и в полном недоумении смотрю на маму. Она посмеивается, обнимает меня сзади и выдает мне то, от чего челюсть медленно падает на пол:
— Тоже мне секрет. Все я сразу поняла.
— Поняла? — резко поворачиваюсь и смотрю на нее ошарашенными глазами. — Как ты это поняла?
— Милая моя, доживешь до моих лет и поймешь — как. Я и сейчас вижу то, о чем ты пока и не догадываешься. — она весело хихикает и нежно поправляет выбившийся из прически локон.