Олли облокотился о кабинку с интересом – я заметила его ноги в нижнем проеме.
– Вновь делаю ссылку на теорию отрицания. Детка, не ври мне. У меня, считай, что детектор лжи на тебя под кожу вогнан.
– Дурак ты, – буркнула я, обозленная. Даже не знаю на кого больше: толи на него, толи на себя.
– Еще какой… – не стал спорить со мной самый великий упертый осел на планете. – А где ты? – в магазине играла музыка, что-то с риффами, подумалось мне, ну или я просто решила употребить новое словечко, особо не задумываясь к селу ли оно, к городу ли. Раньше я на нее внимания не обращала, а вот сейчас резко заметила. И Шер заметил, поэтому и спрашивает. Обманывать глупо, но если он узнает, что я с Олли, то, скорее всего, радостным не будет. Ведь он тогда, в машине, очень переживал и просил сказать, что у меня с его братом нет ничего общего. Артем слишком импульсивен (у него даже на юмор боксерская реакция), не думаю, что он станет слушать мои оправдания и заверения о том, что мы просто друзья… Так что выбора нет, придется недосказывать – оно вроде и не так страшно, как врать.
– Я в магазине, примеряю одежду.
– В каком?
– Мм… «Урбанистический стиль».
– «Урбанский» может?
– Ага, точно!
– И как тебя туда занесло?
– Попутным ветром, – извернулась я.
– Ну, ясно. А я думал, ты одеваешься только в магазинах для людей с отсутствующим вкусом.
Вот же хамло грубиянистое. Любую беседу испоганит и рад.
– Ты забыл, последние дни я щеголяла в стильной одежде как раз этого уличного сорта.
– Ты же у сестренке это взяла. Не твое было, – пыхнул, хохотнув, Артем.
– Откуда ты знаешь?
– Да просто сложил два плюс два и получил ответ, – довольно пояснил мне муж, – где ты могла в короткие сроки стянуть одежду. К тому же «конверсы» твоей сестричке я лично помогал достать по дружбе.
Я тут же сделал зарубку в подкорку головного мозга: обязательно поспрашивать у Сони про Шера. Они вроде сейчас не в ладах, но, кажется, раньше были дружны, он сам только что сказал. Ее информация о моем благоверном может быть полезной.
– Ясненько…
– Слушай, – раздалось на заднем фоне с его стороны знакомым голосом, – кончай уже трепаться. Мне нужно кое-что узнать. Срочно!
– Погодь, – ответил он бушующему парню и вновь продолжил терроризировать меня своим мягким баритоном. Может это и малодушно, но мне очень хотелось, чтобы он был рядом. Я бы забралась к нему на колени, устроила бы голову на груди и он не посмел бы сказать мне ни единого плохого слова… Наверное. Не уверена, что оно было бы так на самом деле, но мечтать об этом мне нравилось. – Малышка, помнишь, я говорил, что мы с тобой сегодня кое-куда пойдем?
Хоть убей, но я не помнила. А мое сердце взорвалось на тысячи фейерверков. «Божа, он приглашает меня на свидание!« – вопил каждый воспаленный нерв моего сознания. Тело поплыло… Аж ноги подкосились, я еле выдавила из себя:
– Продолжай, – потому что он сам пока приостановил свою речь, ожидая моего ответа.
– В общем, прости, но сегодня без вариантов, – безжалостно сказал он.
Мои ноги докосились окончательно и я рухнула, прижавшись к холодной поверхности зеркала.
Олли, не врываясь в кабину, поинтересовался все ли у меня в порядке. Я, молясь, чтобы мой собеседник не услышал, зажала трубку сильно-сильно и сказала, что все хорошо, а потом вновь продолжила общение с мужем:
– Почему?
– Потому что я не могу сегодня, – недовольно отрезал Тёма. – Даю тебе Толяна.
– Здравствуй, Елена.
– Здравствуй, Толь. Как дела? – мой голос все еще был тих, хотя чего это, собственно, я переживаю? Тоже мне конец света. Ктулху еще не пробужден, так что рано отчаиваться, наставляла я себя и встала с колен, уперевшись руками о зеркало. Я глянула в зеркало и обалдела – а в этой позе я выгляжу очень даже секси, вот она – сила голого тела, прикрываемая лишь в пикантных местах.
– С ним все окейно. Не переживай, Елена. Но встретиться вы не сможете.
– Почему? – я вновь переключилась на разговор, забыв о своем отражении.
– Он типа под домашним арестом – его мама суровая женщина, – пояснил Толик.
Вот-те на! Моя душа возликовала! На Шеридана Грозного нашлась управа. «Троекратное ура!« – выпалили пушки в моей черепной коробке.
– Эй-эй, – раздались вопли Артема, которые были слышны приглушенно, – я не под арестом, ясно?
– Ясно-ясно, – прикрыв трубку, пробормотал Толян. А потом уже мне: – Елена, ты помнишь китайский халат, который… случайно увела, то есть унесла из моего дома?
– Э-э, да, помню. А что?
– Мне он необходим. Он важен для меня, – голос Анатолия звучал
Ах, точно. Он же просил его оставить. Вот я балда.
– Он у меня дома, Толь. Знаешь, я сама сейчас не дома, но ты можешь прийти и рассказать в чем дело любому члену моей семьи – они вернут тебе халат. Прости, мне очень жаль, что так получилось…
– Спасибо…
Потом трубку из его рук вырвал Шер и выкрикнул как-то радостно:
– Елена!
Его вопль меня оглушил, и в то же время я прочувствовала, что раньше он меня по имени называл, ограничиваясь дурацкими прозвищами. Сам дурак вот и не называл по-дурацки. А тут вдруг оглушительно завопил мое имя… Эх, ноги вновь стали подозрительно разъезжаться.
