Он потом всю дорогу, как только парни перетаскали на заднее сидение наши покупки, припоминал мне это. Но я просто очень сильно испугалась, что могу подцепить каких-нибудь вшей, не блох, они-то у людей не водятся, это мне тоже Олли объяснил.
Таким образом, сменить тему для меня стало приоритетной целью, после того, как Оливер пообещал подкинуть меня до дома Леси. Вообще-то, рациональнее было закинуть меня домой со всем шмотьем, но Олли сам торопился куда-то, к тому же ему надо было купить телефон и успеть еще кучу дел переделать. Так что решено было, что он доставит меня до Радуги, а вещи привезет мне вечером, после созвона. Я продиктовала ему свой номер, а он записал его в красивом золоченном блокноте, органайзере, с тисненой бумагой.
– А ты не любишь исполнителей этого жанра, рэпкора? – удачно перевела я тему, наблюдая проносящийся за окном пейзаж и наслаждаясь кондиционированным воздухом.
Мою старую одежду – блузку и брюки самого обычного покроя девушки-продавщицы затребовали оставить в дар магазину, в их мемориал ужасающих глаза вещей. У них был такой – стеклянный куб в золотистой огранке, куда они скидывали страшенные, немодные вещички, которые оставляли им благодарные покупатели, счастливчики, избавившиеся от старья. Вот и я, освободившись от старой одежды, надела на себя новую: майку-платье полосатой расцветки, подпоясанной кожаным ремешком, который очень здорово гармонировал с моими флип-флопами. Так что кондиционер обдувал мои обнаженные плечи, что по ним бегали неорганизованные мураши. Также холодный воздух дул и снизу, заставляя двигать пальчиками на ногах, чтобы они не замерзли и не примерзли друг к другу и к обуви в целом – вот бы я потешно смотрелась с отмороженными ногами.
– С чего вдруг? – после некоторой паузы отозвался Оливер.
– Просто… ты так неодобрительно относился к Найсу…
– Ах, это, – рассмеялся парень. – А я уж решил, что ты ищешь какую-то подоплеку моим словам и действиям. Нет, я любую музыку уважаю, честно признаться, сам грешу накладыванием стилей, смешением – это прикольно, по-моему. Но вот скакать из одного жанра в другой… Не знаю, но это не производит впечатления серьезности их группы. Сегодня они рокеры, завтра рэперы, а послезавтра что, попсу будут петь? Или шансон горланить? Это их дело, я не спорю, но я не понимаю этих скачков.
– Возможно, ты слишком самоуверен, прости, – я осеклась под его удивленным взглядом, но продолжила, – но ты сразу понял, что ты хочешь исполнять. Они же пробуют, смакуют, ищут свой стиль…
– Я пока не увидел ничего своего в копировании Гейма или «Beastie Boys», – буркнул Олли, потом он заметил, что я опять не въехала, он стал просвещать меня кто такой The Game и что хорошего привнесли своим хардкором «Beastie Boys» около четверти века тому назад.
Потом он включил мне свои собственные сэмплирования этой американской хип-хоп-команды, звучало довольно интересно. Я его неустанно хвалила, помня, что мужчинам это требуется как воздух, а затем вспомнила, что хотела его кое о чем спросить и попросить:
– Оливер, а зачем ты попросил меня подыграть, у тебя же есть девушка, которую ты любишь!
– Ах, это… Прости, Ленчик. Просто мне показалось это прикольным, как те девчонки зубами скрипели, – он улыбнулся, а я не видела причин не верить ему. Он искренний человек, ничего не скрывает, грустит иногда, устает, может, выдыхается, но держится на плаву. И не пытается показать какой он крутой, не то, что его выпендрежный братишка. А все же, почему его посадили под домашний арест? Может его мама узнала о нас?..
В груди тут же похолодело.
Одновременно с этим машина остановилась у высотки, мы распрощались, а я пошла к Лесе, не переставая думать о его суровой маме. Потом я набрала номер Шера, но его телефон был отключен. Мои раздумья прервал офигенный голос:
– Здравствуйте, миссис Охренчик!
Обладателем его был консьерж Мартин, который, оказывается, хорошо меня запомнил.
– Здравствуй, Мартин, – обрадовалась теплому приему. – Как служба?
– Все просто замечательно! Мы все ждем, а от вас никаких вестей. Как же мистер Охренчик? Ему лучше?
Я только сейчас вспомнила, что мой муженек якобы лежит в больнице:
– Да, ему уже лучше. А я вот пришла проведать квартиру и подругу.
Мартин, как большой грациозный кот выскочил из-за стойки и рванул вызывать мне лифт:
– Миссис Охренчик, прошу, – он учтиво пропустил меня в кабинку лифта.
Я его поблагодарила и покатилась вверх, к Леське, по которой безумно соскучилась. Отчего-то это я поняла только сейчас. Мне так хотелось выговориться и все-все ей рассказать, я даже почти уговорила себя на этот шаг, даже придумала, что ворвусь к ней и с ходу скажу: «Лесь, я тут замуж вышла и влюбилась! По уши…»
Так что я нажала на звонок, еще раз, потом дверь распахнулась, явив моему взору… Егора. Я все свои слова забыла и обратно их в глотку запихала, пока они не успели «обрадовать» моего братца, обернутого в полотенце. Кажется, он только что вышел из душа. Вовремя я.
