Мне вдруг стало дико смешно, так что я стала корчиться в судорогах, не в силах остановиться. Да какой из этого одуванчика Генри Холмс26 вообще? Если только начинающий. А я больной на голову придурок. Те маньяки, что в кино, вообще другие и совсем не похожи на озабоченных большеклювых орлов. Леська бы меня обсмеяла. Точно! Меня же Леся ждет… Я припустила из последних сил, пытаясь дать себе ускорение, и даже успела ощутить что-то типа открывшегося второго дыхания, в существования которого до сих пор категорически не верила, когда добежала до середины моста и резко остановилась прямо около перильцы, на которой пристроилась попка очаровательно-грустной подруги. Ее глаза старательно следили за яркой иллюминацией проплывающей под мостом баржи, лоб был разглажен, что свидетельствовало о ее спокойствии, но аура Леси прямо-таки лучилась отборным негативом, как это обычно бывает с телевизором – ты его выключил, но остаточное статическое электричество все еще заставляет экран голубиться, правда, ненадолго. Но с моей подругой «ненадолго» категорически не прокатывает. Если уж разбрызгивать эмоции, то без ограничений.
Я подошла к ней и осторожно тронула за плечо. Я сразу не подумала об этом, мысль пришла уже по ходу дела, но вот если бы ко мне так сзади подошли, то сейчас бы мы с этим неудачливым кем-то уже бултыхались бы в теплой, нагретой за последние дни духоты дни водице. Но у Леси мое появление ни особого удивления, ни восторга не вызвало. Просто констатация:
– Спасибо, что пришла, – ее изящная ладонь накрыла мою, шершавую и немного покоцанную, потому что в последние дни все действия мне приходилось делать ею, вторая же недееспособна.
– Не за что, Лесь. Мы же подруги, – сказала я очевидную вещь.
Просто не знала, что еще можно сказать. Но очень хотелось спросить, что же случилось, но все же я не настолько нетактична, чтобы поджигать напалм ее скачущего настроения. Не знаю, чего тут было больше: то ли врожденной интеллигенции, то ли мотивов самосохранения, но я молча гладила ее плечо, как бы говоря, что я рядом, что все будет хорошо.
– Я теперь беспризорница, – после длительного молчания сухо выплюнула Леся срывающимся голосом.
