В другом конце комнаты морщился Стас, дублируя мимику отца, хотя глаза его при восклицании моего папы «да!« разве что не мигали, выражая «+1» или даже «+стопицот». В отличие от своего отца, мой братишка имел свое персональное мнение, что все надо вышвырнуть, хотя в целом ему было барабану, храниться ли что-то на балконе или нет. Но семейство имело привычку действовать скопом, так что отсидеться в своей комнате у него не получилось, а теперь он, стараясь поскорее отвязаться от этого, мысленно готовил речь, что даже в «Готике», в которую он сейчас рубится, действует принцип «бросить старое при нахождении нового»:
– Пап, правда! Как только ты находишь новый инвентарь: снаряжение, аксессуары, броню, оружие, – гуманист-Макс вздрагивал, – ты оставляешь первоначальный, старый, в прошлом, потому что он уже не катит для продолжения квеста…
– Чего? – хмурился Максим еще сильнее и приседал в проходе, позволяя пребывающему в гуще событий самозваному репортеру, корреспонденту собственного назначения, который до этого бегал между нами и такал камеру в лицо говорившего, проскочить на балкон и заснять эксклюзивчик. Дело в том, что на этот балкон прорваться вообще нереально – обычно на двери висит амбарный замок сложной модификации, ключ от которого дядя таскает на шее.
Однажды, на одной из автограф-сессии ярая фанатка нашего графомана, лидерша фан-клуба «Эм Зи», как они по-современному сократили дядин псевдоним – Максимус Знающий, цитирующая моего дядю направо и налево, трепеща перед своим кумиром, на свой страх и риск спросила, что символизирует висящий на его шее кулон в форме ключа. Максим лишь благодушно усмехнулся и заявил, что это ключ к памяти поколений, к мемориалу канувших в Лету воспоминаний. Фанатка ответом впечатлилась и после очередного собрания в ФК дяди создала и там «мемориал воспоминаний», который пропиарила по-крупному. В общем, о мемориале с утра до вечера вещали практически все службы масс-медиа, так что и мы были в курсе событий. А папа еще долго припоминал Максиму его шедевральный ответ.
– Говорю, для продол… – пытался объяснить братишка.
– Какое еще оружие? – перебивал его собственный папаша, ужасаясь, как сын дошел до бандитской жизни.
– Максим, – вновь брал нить разговора в свои руки мой харизматичный братец Егор, – Стасик всего лишь пытается объяснить, что хранить старое нецелесообразно.
– Что значит нецелесообразно? – начинал реветь дядя, вмиг забыв о гангста-наклонностях сына. – Я логичен до опупения!
– Вот-вот, – хмыкал папа. – Только ты не логичен, а просто опупел.
На это папиного заявление Соня гадливо ржала и хлопала себя по коленке, как будто услышала невероятно офигенный прикол. Мой благоразумный папандр самодовольно хмыкал и заливался краской от гордости от осознания и признания факта, что он величайший приколист тысячелетия.
– Сами вы опупели, – обижался дядя, запирая балкон, предварительно за шкирку выволакивая оттуда сидящего на корточках Сеню, методично роющегося в мешках (камера при этом зажата между его коленей, чтобы не упустить ничего) и складирующего под футболку трофеи – какие-нибудь особенно уродливые вещички, которые являются безусловным эксклюзивом, а надежде выгодно толкнуть их в интернете.
Кажется, мой доисторический халатик все еще покоился на балконе, хотя не факт, что мелкий деляга-фарцовщик не сбыл его выгодно в мировой сети.
– Из Китая говорите? – чем черт не шутит. Лучше спрошу и буду уверена на сто процентов, что этот великолепно сидящий на мне китайский раритет не является на самом деле обычным китайским ширпотребом. – А Вы его лично купили? У китайцев?
Анатолий моему вопросу не удивился, но заметно замялся:
– Ну-у-у… Я в интернете заказал, – промямлил он, а затем гордо продолжил: – И вообще, там бирка есть: «Hand maid in China», – сделал он запись в блокноте и продемонстрировал мне. – Знаешь, что это означает? – он уставился на меня, замерев в позе античной статуи: одна нога выдвинута вперед, левая рука покоится на основании бедра, а на указательный палец правой руки он мечтательно нанизывал кудряшку.
