За этим меня и настиг приятный баритон, как в рекламе изысканных автомобилей.
– Интересуетесь современным искусством?
Этот голос не принадлежал ни Толику, даже ни Шеру, так что я подскочила, как ошпаренная общипанная курица, и плюхнулась на свой стул.
После этого я рискнула посмотреть на говорившего. И обомлела.
В дверях стоял Железный Арни. Нет, конечно, не собственной персоной, а его местный двойник в лице мэра города Валентина Светова. Двойником его можно было назвать с натяжкой, но общей схожести никто не отрицал. У мэра даже кличка была похожая – Железный Валли. В плане своего «царствования» наш Валли был куда лучше Терминатора, которого население Калифорнии поругивало, да и уходить со своего поста он пока не собирался, в отличие от своего заокеанского коллеги. Также наш горячо любимый глава города не был засвечен в кинематографе, что отличало его от Арнольда. Раньше я видела нашего главу только в газетах и по телевизору, а еще напротив моего дома, прикрывая окна соседней девятиэтажки, красовался агитационный плакат с призывом о сдаче крови, с которого мэр счастливо улыбался с воткнутой в руку иглой. Даже я прониклась и, жутко-прежутко боясь вида крови, пошла в больницу и поделилась своей редкой кровушкой (для этого мне на глаза нацепили повязку). Что уж там я, даже Соня сходила. Хотя мнится мне, что она это сделала не от желания помочь, а только из-за денег, ведь когда она вернулась после сдачи крови домой, то очень гневно трясла зажатыми в кулаке тремя сотнями и полтинником, а в тот же вечер случайно вывела из строя всю сантехнику в доме.
Но вернемся к мэру. Донорство – это не единственная его положительная черта, за которую его любит народ. И дело не во врожденной харизме или хорошо поставленной речи. Просто он все делает для людей: реставрирует памятники архитектуры; совершает частые визиты в дома престарелых, детские приюты, приюты для бездомных животных; борется за права жителей; принимает активное участие в спортивном, культурном и духовном развитии города и так далее, и тому подобное. В общем, возвращаясь к теме о людях со сверх-способностями, наш Железный Валли их не имел, но если бы кто-то додумался написать письмо о присуждение ему статуса «Супермен», я бы с удовольствием его подписала.
И, несмотря на все эти явные плюсы, пересыщенные мускулами дяденьки, все еще продолжал меня пугать. И Валентин Светов не был исключением. Нет, ну, это надо же нарастить такую гору мышц. Даже Шер на его фоне тот еще хлюпик. К слову, о Шере… Кажется, мы должны были присутствовать здесь вместе. А может Валли меня не узнает?
– Современное искусство, – повторил мэр. – Я спрашивал вас о нем, – он показал рукой на висевшие на стенах картины.
– А-а-а, – скосила я под дурочку, не зная чего от него дальше ожидать. – Вы о нем.
– Да, именно, – Валли шикарно улыбнулся (и совсем не как Терминатор!)
– Что ж, я… под впечатлением, – не стала я врать. И так уже с целый бассейн наврала, теперь осталось научиться плавать, чтобы выплыть из своего вранья. Иначе есть риск пойти топориком ко дну.
– Вы выглядите просто восхитительно, – польстил мне глава ложным комплиментом.
– Врете, – не стала я рассыпаться в благодарностях, медленно раскачиваясь на стуле.
– Ну, скажем так, я… под впечатлением от вашего непревзойденного имиджа! – вывернулся он. – Я очень впечатлительный.
– Да, я, кажется, тоже, – я показательно обвела тяжелым взглядом стены, а мэр улыбнулся моему тонкому (или, по словам Леси, «дебильному») юмору.
Государственный деятель прошел в зал и сел напротив, не сводя с меня глаз.
– Как бы то ни было, рад Вас видеть, Елена Родионовна, – о, черт, он меня помнит! – все же, где Ваш муж?
Последнюю часть фразы я дослушивала лежа на полу, так как, услышав первую, перевозбудилась, опрокинулась на стуле и грохнулась на пол. Через мгновение около меня уж суетился Железный Валли, который, наверное, перепрыгнул через стол (но, блин, я пропустила этот фееричный момент) – так быстро он оказался около меня.
– Я в порядке, – тут же заверила я обеспокоенного мужчину.
– Вы уверены? Боже! Что с Вашим лицом? – кажется мои (ну не мои, а Толины) очки отлетели к стене и, очень надеюсь, что это не они предсмертно хрустнули, заявляя таким образом о своей поломке.
Как показало следствие, хрустнули не очки, и даже, к счастью, не мои кости, а всего лишь подмятый мною стул. Мэр крутился вокруг меня, выражал заботу и усадил в свое личное кресло у супер-стола. Его движения не были суетливыми или паническими, как, например, у его сына Толика. Валентину Викторовичу были присущи движения уверенного в себе человека, который знал, что делать в данной ситуации и как мне помочь, прямым контекстом его действий была отеческая забота (в который раз удивляюсь его внимательности).
– Холодный компресс прикладывали, да? – спросил он, вертя мое лицо во все стороны.
Я помотала головой, потом, вспомнив о приложенных к лицу бутылках шампанского, кивнула:
– Ага.
– Да, отек немного спал. Это заметно. Но, если не секрет, Леночка, кстати, перейдем на «ты»?
– Да, можете обращаться ко мне на «ты».
