Стараясь не шуметь, я еле как уговорила Шера спрятаться, пообещав ему за это… В общем… Я сначала сделала, а потом подумала. А теперь, после того, как он втиснулся под низкий кухонный диванчик (слава его растяжке!), я осознала, что обещание оставить его на ночь в своей квартире несколько опрометчиво. Но, видите ли, ему лень ехать домой, а раз уж он и так уже находится в теплом вентилируемом помещении, то можно бросить свои кости здесь. Ах, да, он ведь еще, подлюка, безапелляционно заявил, что если я не иду на эти условия, то он сейчас выйдет к моим папандрам и сам попросит у них выделить ему койку на ночь. Я прошипела, что ему койку в психушке в пору выделять, но согласилась. Да у меня просто выхода не было. А теперь надо ждать, когда весь люд разбредется, чтобы этот увалень смог прокрасться в мою комнату, чтобы так и остаться незамеченным. Хорошо, хоть Соньки дома нет… А то она бы мне мужика в нашей комнате не простила. Даже того, который бы просто безобидно спал, без всяких камасутр.
Хотя… интересно, где она шляется. Но все равно хорошо, что ее нет. И, будем надеяться, что она не появится на ночь. Ведь для нее это обычное дело – затусить в клубе или остаться ночевать у подруги. Ночевка вне стен дома даже для меня начинает входить в норму. Да, это было всего один раз, но было же! А значит, возможны рецидивы…
Так что, решившись на невозможное (умеет же Шер уговаривать… скорее, ставить ультиматумы), я подзабыла про стоящую на огне кастрюлю и, разумеется, проворонила момент, когда вода начала закипать. Но огонь был неимоверно сильным, а высота посудинки невысокой, что сослужило мне плохую дружбу, и вода вскипела быстро, а крышка стала подпрыгивать. Я, не будь дурой, стала прыгать вокруг кастрюли под стать крышке и пыталась снять с ее с огня. Почему-то идея выключить огонь в мою супер-умную головушку не приходила.
Как вдруг… в комнату вломился гиппопотамных размеров бугай с мечом в руке и страшным голосом возопил, лопая мои барабанные перепонки:
– Стоять – бояться! Руки вверх, и-ироды!
Я восприняла его слова очень близко к сердцу, подпрыгнула в последний раз, задела локтем кастрюльку (случайно!), а она, получив ход, по инерции полетела в чувака с мечом.
Тот принял летящий в него снаряд героически, не пригнувшись, лишь пискнул напоследок и осел на пол, шипя сквозь зубы всякие ругательства. Приглядевшись к нему, я узнала в нем Максима…
– Дядя, это ты? – я все же решила спросить, а то мало ли, а вдруг это очень сильно него похожий фанат, просто мне сложно понять, зачем Максику надо было измазывать все лицо губной помадой и растаявшим шоколадом.
– Племяшка? – удивился в свою очередь дядя.
– А ты к-кого ож-жидал увидеть?
В моем воображении рисовалась картина, что мы с Шером спалились, а дядя был как раз тем, кто нас обнаружил, и пребывал в состоянии дикого счастья, типа это именно то, что он и хотел увидеть… Шиза, короче.
– Грабителей… – честные глаза уставились на меня с укором, будто я этих грабителей себе под юбку спрятала… под халатик. Не буду же я их туда пихать!..
– Каких еще?
– Ну, тех которые пришли по нашу душу… то есть хату…
– Макс! Мы идем на помощь! – раздался отчаянный вопль из прихожки и на пороге нарисовался папандр со сгруженными в рубашку огромными картофелинами, три из которых он успел запустить в меня с криком: – Получи, фашист гранату! – пока до него не дошло, в кого он пуляется.
Рядом с ним по обе стороны стояли Стасик с Сеней: второй, как обычно, в обнимку с камерой, а первый тоже со съедобными снарядами, но он, в отличие от моего брутального папульки, не стал отстреливать меня с энтузиазмом снайпера-любителя. То ли постеснялся бить человека, то ли сразу определил, что вместо грабителей у них в меню всего лишь я.
– Доча? А что ты тут делаешь?.. – невинно захлопал ресницами папа, пока я потирала ушибленное плечо, ладно еще другие две «гранаты» полетели в молоко, не задев меня, они стремительно пронеслись куда-то под диван.
– Грабительствую… – накуксилась я.
– О-о-о! – раздались стоны дяди, которому надоело слушать наши взвизгивания по поводу неожиданной встречи, и он решил привлечь внимание к своей искалеченной персоне. – Ты меня почти убила…
– Дочь! Что с твоим лицом? – на моего папашу повизгивания младшего братца никакого действия не возымели, зато его очень заинтересовала моя травма.
– Да так, об косяк приложилась, – отмахнулась я.
Из-под дивана стали доноситься подозрительные похрюкивания, так что пришлось спасать ситуацию. Чтобы отвлечь внимание, я типа случайно уронила со стола стакан, разбившийся вдребезги, и стала ходить по комнате, громко топая, создавая бурную деятельность по избавлению пола от осколков. Я рылась в ящиках, будто ищу что-то важное, при этом я много шумела, а, тем временем, всхлипы Макса стали еще громче, и я расщедрилась на компресс со льдом, каким совсем недавно облагодетельствовал меня муженек. Вот бывает же и от него польза…
Зато папа ласково погладил меня по голове, сказав при этом:
