Свое имя парень любил, считая, что оно выделяет его из толпы, как и яркая одежда, к которой он благоволил, но все же предпочитал, чтобы его называли Митрофанк. Его неразлучный друг в желтой футболке тоже имел необычайное для современного мира имя Фома. В наказание за то, что он его терпеть не мог, все друзья этим пользовались и называли того не иначе как Фомой, частенько добавляя «Аквинский» или просто Фомичом. По небезызвестным причинам вдвоем эта компашка величалась «эм-энд-эмс».
В том, что вечеринка нереально крутая и клевая, желтый, который Фомич, был согласен с красным, который Митрофанк:
– Ага! Нам тут по приколу! – с растаманской улыбкой добавил он.
– Видишь, Вовчик, – Сандал Евгеньевич с широкой улыбкой похлопал его по спине, – всем нравится. Только ты один куксишься!
Владимир поморщился от «Вовчика». Сильно поморщился. Создавалось впечатление, что его перекосило.
– А Вы Артема не видели сегодня? – сменил тему Дэн, пока друга не торкнуло по сильному и пока не в порыве неконтролируемой ярости не свернул никому шею.
– Тёмка тоже здесь? – удивился папа.
– Да, должен был прийти, – ответил Малик, который уже успокоился, но улыбаться перестать не мог.
– Мы его видели! – почти хором заорали эм-энд-эмс.
– Да?
Парни кивнули.
– Давно он здесь? – заинтересовался Сандал Евгеньевич.
На заданный вопрос Митрофанк и Фомич стали отвечать перебивая друг друга, но это получалось у них гармонично и взаимодополняюще:
– Недавно пришел.
– С девушкой.
– Красивой.
– Как луна.
– Как небесная царица.
– О, да. Она нам помахала!
– Безупречной фарфоровой ручкой.
– И улыбнулась.
– Очаровательно.
– Она милая.
– Я влюблен по уши.
– Почему Шеридану всегда с чиками везет? – задал популярный вопрос Митрофанк, прозвучавший риторически.
– Быть может, – влез в очаровательный треп эм-энд-эмсов Владимир, разбив намек на риторичность своим обычным остужающим тоном, действующим всегда как ушат ледяной воды, – потому что он не называет их в лицо чиками?
– А как надо чик называть? – заинтересовался Фома Аквинский.
– Моему обалдую везет с жареными курочками, потому что он не называет их в лицо жареными курицами? Да? Вы серьезно, ребят? – задумчиво подал голос, внимательно прислушивающийся к разговору, усатый мужчина, по наивности сделав перевод слова «chicken», не зная о сленговом выражении. – Позвольте тогда задать насущный вопрос: «В какое место курицы-гриль, у которой, несомненно, отрублена голова, вы говорите, считая это таинственное место лицом?»
Красный с желтым не поняли, о чем балаболит «старичок», Малик понял и заржал, Дэн усмехнулся, лишь одни Владимир и Эльмира сохранили серьезность лиц, продолжая недоумевать, кто была та девушка, с которой пришел Шерхан, ведь они все прекрасно помнили, что еще на днях он признавался в вечной любви одной робкой миловидной блондинке, и все поверили, что у них всё серьезно. А сейчас он пришел с новой «вечной любовью», видимо, расставшись с предыдущей, так понравившейся всем бесконечно милой и простой девчонкой, имя которой никто не помнил.
В принципе, все это в духе Шера, но все равно не совсем понятно, зачем был нужен тот «концерт» в школе? Хотя, возможно, это она его кинула, не выдержав взрывного характера, который любого в могилу сведет.
– Сандал Евгеньевич, Вы не совсем верно поняли… – рискнул объяснить мужчине что к чему Ванилла Вэйв.
– Да ну ваших куриц, – отмахнулся тот, – лучше расскажите, что за девушка с ним была!
Ответа никто не знал. Были лишь предположения и догадки, хотя Фома Аквинский вместе с красным утверждали, что видят эту красотку в первый раз, а они-то всех девушек в городе знают.
Охренчик-старший сыном возгордился и учапал восвояси радовать жену, что их сынуля переключился на «нормальных» девушек.
В продолжение вечера компания парней из «Funky Jazz Band» все же пересеклась с Шером, но только один раз, и то он носился как угорелый среди людей, даже не обернувшись на окрик. Так что выяснить правду у него не удалось, да и обговорить завтрашнее выступление тоже. Но звонить на телефон ему было без толку, потому что звонки друзей он игнорировал.
Тогда, оставив попытки выловить его на вечере, они сдались и единогласно пришли к выводу, что он не ребенок уже давно, сам разберется в своих отношениях, а вот если он вдруг не придет на площадь, то тогда ему точно «секир башка» обеспечена. Так и оставили его в покое, продолжив радоваться предстоящему уличному шоу.
Ночью же прислучился проливной дождище, не прекратившийся и утром, обещая омывать бетонный город весь день, враз порушив планы спортивных юношей. Желание придумывать что-то новое не просыпалось. Нагрянула апатия и некоторая депрессия. У каждого фанки-мэна выдался внеочередной свободный денек, который теперь предполагалось чем-то занять.
Илья Разумовский долго не думая схватил своего лучшего друга, в роли которого выступал профессиональный фотоаппарат, и, вооружившись цветным радужным зонтиком, отправился шарахаться по городу в поисках бесценных кадров.
