Егор сразу понял, что Леся всего лишь хотела развести его на встречу мельком и потом бы забыла, а его уязвленное самолюбие требовало мести, хотя бы словесной. Все же обидно получить сообщения, полные симпатии, заигрываний, а потом узнать, что ты всего лишь игрушка на время, пока она не помирится со своим бойфрендом, которого, ко всему прочему, любит. Это не просто обидно. Чувства схожи с… Даже не сравнить ни с чем!
– Я никогда не ошибаюсь, – Леся все же решила довести атаку до конца.
Ведь не зря она втихую выписала из телефонного справочника подруги номер ее братца, было бы нечестно по отношению к себе любимой не охомутать такого красавчика.
– Все бывает впервые.
– Не у меня, – не сдавала позиций девушка.
– Ну, вот случилось, – на лицо Егора набежала тучка сквозь огромные стеклянные стены, полностью соответствуя его мрачному тону.
– Свободен! – прошипела она идентичным его интонации тоном, даже не заметив как парень, секунду назад нравившийся ей, вдруг превратился в самого отвратительного на свете.
В этот момент к ним подбежали два несносных ураганчика, сметающих на своем пути все – багаж, людей, организуя за собою хаос и разруху. За ними следом неслась высокая худая женщина в шляпе с большими полами, постоянно извиняясь и пытаясь поправить упавшее, за которой, спотыкаясь на каждом шагу, останавливаясь, чтобы отдышаться, мчался на всех парах невысокий мужчина с начинающим вырисовываться пузом с красным лицом в яркой летней рубашке, шортах и сланцах. Леся даже не успела сообразить, чтобы отослать Егора подальше от себя, дабы его не приметил папа и не стал прочищать мозг, требуя объяснить, что около нее делает этот молодой человек и не пытается ли завязать отношения. Ведь, огражденный от подобных рискованных знаний, способных довести бедного папулю до инфаркта, они с мамой утаили от него и то, что она встречается с Лёней. Он думает, что Лёнечка ее хороший друг и даже в своем самом страшном кошмаре не может вообразить, что его маленькая дочурка встречается с кошмарным, неотесанным, живущем в своем мире зазнайкой. А если бы узнал… Нет! Лучше пусть не знает…
Так что нельзя было давать повода папе для пересудов и мучительных монологов, со скрупулёзно подобранными им словами, которые, как он считает, меняют человека в корне, действуя облагораживающе, а на деле просто выносят мозг и колбасят его на ультрачастотах.
Таня и Костя, пятилетние сорванцы, подскочив к выясняющей отношения парочке, вырвали из рук старшей сестры букет и стали с остервенением его ощипывать, усыпая пол лепестками, при этом приговаривая «Любит-не любит». Внезапно галдеж сменился диким ором, Таня уколола пальчик о шип, а Костя, чисто из солидарности к сестренке, решил поддержать, и вот уже два безудержно голосящих малявки разрывают голосовые связки, чьи голоса уносятся под высокий потолок и эхом разливаются по всему залу. Из соседней очереди их подхватывают еще четверо солидарных детишек, и так по цепочке, все больше и больше, сильнее и громче, насыщеннее и ярче разрывают они свои глотки. Родители обреченно бросаются к детям, пытаясь их успокоить, мама Леси, Нина Павловна, не отстает от остальных и, догнав детишек, приседает около них и вручает каждому по «Чупа-чупсу», изображая на лице довольную, побуждающую к доверию улыбку. Детишки переглянулись, забыв о том, что недавно они плакали, и с радостью выхватили леденцы, все еще всхлипывая по инерции. Постепенно вся очередь замолкла, а Егор упустил удачный для побега момент и столкнулся лицом к лицу с отцом семейства Радуги Николаем Велимировичем, который догнал жену и стоял, справляясь с одышкой, кидая злобные взгляды на Егора.
– Так-с, молодой человек. Что вы хотите от моей дочери? – суровый вопрос в адрес парня тут же сменился участливым вопрошанием к дочери. – Он к тебе приставал, Лисенок?
– Ничего!
– Нет, пап!
Одновременно отозвались парень и девушка.
– Что-то вы темните… – переводя взгляд с одного на другого, с хитрым прищуром буравя каждого, произнес Николай Велимирович.
– Папулечка, это мой одногруппник. Мы случайно пересеклись, – принялась вдохновенно сочинять Леся.
– Это правда? – спросил ее отец у Егора.
Егору врать не хотелось. А еще было желание маленькой мести, так что ответ заставил пожелать Леську ему скорой кончины в самых мучительных конвульсиях.
– Нет, – помотал он головой.
– Моя дочь врет? Ты это хочешь сказать? – сдвинул брови Николай Велимирович и Егор тут же узнал в его лице черты родной дочери, и кивнул.
