И, несмотря на то, что она императрица и что костюм у нее самый лучший, вместо Оливера ее нашла ее закадычная врагиня – Яна Куликова, приехавшая в чужой город ради самого ожидаемого события в России, как пафосно заявила она. «Подруги» пересеклись на втором этаже, у зала хореографии, с большими во всю стену зеркалами, который также был превращен в комнату для отдыха и расслабления – кальянную. Пол здесь усыпан мягкими подушками, на потолке включена подсветка, и если прикрыть дверь, то можно различить, как из стен доносятся легкие мотивы рэгги. Успокаивающая обстановка на подруг не подействовала должным образом, скорее даже наоборот, заставив обеих вновь рассориться по пустяку, и завершить вечер дракой.
Но зато какой дракой! Окружившая их толпа делала ставки, гомонила, улюлюкала, поддерживала то одну, то другую. В результате потери на стороне Кулика – фингал величиной с кулак на роже, разорванное шмотье, сломанные каблуки, выбитый зуб (все же не зря Леся боевики смотрит); на стороне Леськи – никуда не годное больше платье, саднящая скула, синяк на попе и осознание того, что в таком виде ей не светит никакой Оливер Басс. Да вообще никто не светит.
Дурацкий вечер…
Если бы не радостная толпа, получившая заряд адреналина от дерущихся в неистовстве девчонок, потащившая после драки их обеих раскуривать кальян на чем-то крайне крепком, отдающим в мозг расслабляющими импульсам, она бы отправилась домой, первоначально найдя Ленку и весь остаток времени до утра изливала бы ей душу.
Кулик вырубилась сразу, а вот Леся дошла до кондиции, когда из глаз рекой полился водопад слез, дурные мысли в голове стали сменять одна другую, появилось желание извиниться перед каждым обиженным ею щеночком, а стоило начать, как ей показалось, с брата лучшей подруги. Он же ее семья. Надо дружить семьями. Не думая о последствиях, Леся набрала его номер и нарвалась на грубое «Алло!« Время уже перевалило за полночь, свет, отключенный во всем городе в результате перебоев на ТЭЦ все еще не был дан, но она об этих мелочах не знала ровным счетом ничего, как и все в зале хореографии, пребывая в другом мире, мире дыма и расслабухи, а Егор, находящийся во все еще возбужденном состоянии после обрыва поединка, никак не ожидал звонка от ненавистной стервозной штучки. И подумал немного перед тем, как взять, но, решив, что ничего плохого не случится, ответил.
В трубке раздались всхлипывания.
– Ты меня ненавидишь, – жалобно протянула Леся каким-то неестественно жалостливым голосом, совершенно ей не характерным.
– Ммм… Нет, – неожиданно для себя изрек он.
– Ненавидишь. Я зн… знаю, – срывающимся голосом повторила девушка.
– Нет. Не… Где ты? Давай я подойду, мы поговорим.
– Я просто хотела… просто… просто извиниться. Прости.
– Ээй! Что за упаднические настроения? Давай мыслить позитивно! Где ты? Что делаешь?
Егор прекрасно помнил, что из себя она представляет. И то, что она умеет только гадить окружающим, говорить нелестные комментарии, быть неверной своему любимому и тэдэ и тэпэ – все это определяет ее как первоклассную стерву. Но этот тон… Даже если бы она играла… Черт, она бы была великолепной актрисой. Но он, как истинный джентльмен, все же не мог позволить ей горевать. И если все звучит так реалистично, может ей и правда плохо?
– Курю… – она затянулась.
– На крыше?
– Нет.
– В курилке?
– Нет.
-На улице?
-Нет.
– А где?
– Не скажу, – капризно возвестила девушка.
– Лучше скажи, – в его голосе промелькнула нотка угрозы, все же успокаивать человека, которому, мягко говоря, ты не совсем веришь, дело нелегкое, но Леся ощутила.
– Вот. Не-на-ви-дишь. Ненавидишь, – она снова перешла на рев. – А вдруг ты меня убьешь? Я же сейчас беззащитна, как маленький пушистый кролик… Ты маньяк? А мне иногда хочется убить тебя. А вдруг тебе меня… меня… убить хочется…
Леся сглотнула и заткнулась, вцепившись в трубку мобильного телефона обеими руками и затаилась, ожидая ответ.
– Ты серьезно? – прозвучал его ответ.
Она выдохнула, прекрасно осознавая, что если бы он стал разуверять ее, вот тогда бы стоило волноваться и переживать. Но реакция себя оправдала. Так что ему можно сказать, где она скрывается. И извиниться по-настоящему. И чтоб эти слезы дурацкие перестали заливать платье, хорошо хоть тушь стойкая.
– Я курю кальян в кальянной, – шепотом доверила она Егору тайну своего местонахождения.
– На втором этаже?
– Угу.
– Сейчас буду, – и он отключился.
А потом была длинная ночь, кальян, разговоры ни о чем, обоюдное признание в симпатиях, клятвы в дружбе навек, дорога домой и сон в объятиях друг друга, а затем настало утро, стерев краски былой дружбы и симпатии, окрасив их отношения в темные тона. Леська тихо материлась, булькая в ванной, Егор давился шоколадом, а мысли их пребывали в удивительном унисоне, осуждая свое бестолковое поведение. Но ни у одного из них не хватило силы побороть гордость и извиниться…
Раз, два, три, четыре, пять…
Пять часов утра…
Ненавижу это время суток.
Каждый удар – сплошное: БОМ! БОМ! БОМ! БОМ! БОМ!
