На что Леся в согласии медленно моргнула и с наслаждением впилась своими острыми зубками в его ладонь, наглядно транслируя, как с ней поступать не рекомендуется. Парень взвыл и схватился за укушенное место, попутно вскочив на ноги и пятясь от «машины убийства», коей она перед ним предстала, сдвинув к переносице в злобном порыве брови, устремив на него пылающие немилосердным гневом глаза, поджав пухлые губы в тонкую линию и раздувая ноздри, как бык на корриде. Ее руки были в состоянии изготовки, чтобы расцарапать лицо и отомстить за все.
– Тихо-тихо… Тсс…– приступил к попыткам успокоения гневной фурии Егор.
– Тсс???
– Тихо, красавица, успокойся…
– Я спокойна, – проорала ему в лицо Леся. – Сам успокаивайся!
– Мы оба должны успокоиться, Лесенька, солнышко, милая моя девочка…
– Не твоя! И не милая! – продолжала ор вселившаяся в чудо-девочку фурия.
– Не моя. Но солнышко… Красавица…
– Все! Хорош! Прекрати этот психологический треп! Я не идиотка, понял? Кретин! – Расколола его потуги девушка.
– Ты меня достала! – взорвался пытавшийся прийти к консенсусу парень, наконец-то осознавший бесплодность своих попыток.
– Успокойся! Ты же не стабилен! Тебе слово не скажи – мгновенно вулкан взрывается, плюется магмой в ни чем не повинных граждан!
– Это в тебя что-ли, неженка?
– Допустим!
– Такую черствую, лишенную банальной простоты ведьму ничем не прошибешь. Легче кирпич себе на голову раскрошить, чем понять тебя.
– Ты меня сейчас ведьмой назвал?! – выудила самое обидное для себя из его пламенной речи Леся.
– Да, ведьма! – выкрикнул он ей в лицо и удалился из комнаты, громко хлопнув дверью, пресекая дальнейший спор ни о чем.
Так они и разбрелись – каждый по своим углам, Егор на кухню отбирать шоколад у сестренки, а Леся отмокать в ванной, одновременно вспоминая каким образом судьба-злодейка затащила их обоих в одну койку. Тем более после их первой ссоры, когда они осознали, что терпеть не могут друг друга.
Было это во время Лесиных каникул на островах, точнее, перед самым отлетом. В аэропорт ворвался Егор с огромным букетом любимых Лесиных алых роз и, безошибочно найдя ее в толпе отъезжающих, точнее отлетающих, остановился прямо перед ней, прикрыв букетом лицо, ожидая, что она его сразу признает и упадет к его ногам в безвольном обмороке от счастья, как делали до нее тысячи других девчонок. Как оказалось, ситуацию он слишком идеализировал, не учтя малюсенького, в глобальных масштабах, но архи-решающего факта – Леся сама по натуре хищница, а не легкая добыча, способная сгореть в диком экстазе лишь от одного факта, что такой мачо, как Егор Матвеев собственной персоной, удостоивший ее своим драгоценнейшим вниманием, час которого в расценке его фанаток, стоит, как минимум, миллион наличными, увы, не рубликов, расщедрился ей на букетик.
А еще он учел того, что она не признает его, скрывшего значительную часть верха своего туловища, включая лицо, за пышным букетом.
И она не признала. Зато как не признала!
Леся решила, что прикрываясь «тщедушным веником» пришел Лёня (!) мириться и молить прощения за то, что собирается уезжать в геологическую экспедицию, а не вместе с ней греться на солнышке, подрумянивая тельце как курочки-гриль, поворачиваясь то одним, то другом боком. Так что ее речь составляла примерно следующее:
– Я так и знала, что ты вернешься! Осознаешь и вернешься! А как иначе? И не надо мне пихать в руки общипанный кустик, прекрасно знаешь, что я терпеть не могу розы, – заявила она, любящая их всей душой. – И цвет красный. Цвет крови! Убить что-ли меня хочешь? Молчишь? Молчи! Правильно делаешь. В кои-то веки обойдемся без твоего бубнежа. А знаешь, какой цвет любви? Уж точно не красный. Он белый! Чистый, святой, нежный. Но откуда тебе это знать, ты же сухарь в душе, хоть один комплимент бы от тебя услышать! За все наше прошлое, за этот десяток лет, что мы вместе! И я тебе ни разу не изменила. Но тебе плевать! Ты верен лишь своим идеям, которые представляют собой чушь! Ты изменяешь мне каждый день, а я, как верная жена декабриста, терплю, скрепя сердцем, холю его, лелею, прощаю изо дня в день!!! Пока ты, – она, оторвавшись от нервной ходьбы от впереди стоящего в очереди пассажира до позади стоящего, ткнула в него пальцем. – Прохлаждаешься со своими книжульками! Как можно променять меня на книги? Это вообще в голове не вяжется. Я или книги? Тебе они важнее? Ну да, конечно, они тебе важнее, именно поэтому ты спишь в обнимку с ними, а не со мной! Именно поэтому ты изменяешь мне с гребанной наукой! А меня это бесит, Лёнь… Я тебя люблю. И эти слова пустой звук для тебя, верно? Но для меня нет!
Она вырвала несчастный букет из рук облитого помоями, по ощущениям, Егора и мгновенно прикусила язык.
– Я так понимаю, посылая свою смс ты ошиблась номером? – язвительно поинтересовался он.
