Ухмыляющийся `мой враг номер один', пожалев, протянул мне белоснежный халат, предварительно стянув его со стены. Тут, в ванной комнате, все белоснежное. Сверкает так, что не остается сомнений, здесь на славу поработали тетя Ася и мистер Пропер. И еще она такая огромная. Размером с две мои комнаты. А сколько здесь зеркал – на стенах, даже на потолке, а пол выложен мраморным кафелем. У правой стены блистает чистотой унитаз, а напротив него – огромная посудина в качестве самой ванны. Наверное, это джакузи. А около нее и около раковины висят полотенца: большое, поменьше и самое маленькое, как в дорогущем отеле. Конечно, я в таком никогда не была, но из фильмов знаю, что бывает именно так. А еще потому, что дядя после своих автограф-туров и пресс-конференций обычно привозит целый мешок того, что успел надыбать из отеля – полотенца, пакетики или тюбики с шампунем, бальзамом для волос, миниатюрные запечатанные кусочки мыла, короче, все, что криво лежит. Из одного отеля он даже тапочки махровые припёр. Не то, чтобы он страдал бедностью, скорее у него в попе сидит небольшой кусочек авантюризма, вот он и отрывается пятизвездочных гостиницах.
– Накинь.
– Спасибо.
Одна рука влезла в рукав, другая так и осталась болтаться подвешенной на подвеске. Но все равно мне стало на порядок уютнее. Почти так же, как пока я не узнала, что я практически голая.
Шерхан отодвинул меня от раковины, умылся сам и двинул в комнату, я засеменила за ним следом, разглядывая выбритую на затылке эмблему FJB. В голове стали шевелиться извилины, собирая по кусочкам неведомое «вчера». Это парень из «Funk Jazzy Band» замерцали в моей голове транспоранты.
– Слушай, может кофе сварганишь? – извлекая меня из страны воспоминаний, предложил мне он.
– Я вроде кухаркой не нанималась.
Что еще за новости? Кофе ему свари, завтрак тоже приготовить? А массажик не сделать? Вот борзота…
– А как же каноны гостеприимства?
– В смысле?
– Знаешь, иногда одни человек навещает другого. Это называется «ходить в гости» и ведет к некоторым неудобствам для хозяина…
– Ага, поняла, – я нетерпеливо перебила распалявшегося Шера. – Тебе неохота самому, ты хочешь заставить меня. Поспешу расстроить…
– Не поняла, – в свою очередь перебил меня хамоватый тип. – Я всего лишь хочу напомнить тебе о твоих обязанностях.
– Каких обязанностях?
– Как гостеприимной хозяйки…
– Чего? Ты что такое говоришь? Это же твоя квартира!
Он выпучил глаза в недоумении, мол, совсем у девочки крыша упорхала в далекие края не оставив обратного адреса.
– Я думал, это твои апартаменты, – наконец изрек ошеломленный не менее чем я, парень.
– А a думала – твои!
– Вот @uncensored@! – не стал он сдерживать чувств.
– То есть, мы сейчас неизвестно у кого… Так?
– Выходит так, хотя почему неизвестно? – его взгляд зацепился за журнальный столик со стеклянной крышкой, на котором что-то пестрело всеми цветами радуги, наверное, проспектик местечка, где мы оказались.
А мой взгляд зацепился за кровать, стоявшую, точнее подвешенную посреди просторной комнаты. Это в чем же я провинилась? Бог ты мой! Огромная, белоснежная, усыпанная лепестками роз кровать в форме сердца. Сверху нее, по канатикам, которые держат ее на весу, свисает балдахин из полупрозрачного шифона нежно-розового оттенка. Тьфу, гамак-трансформер. На расстоянии полутора метров по бокам от нее стоят две круглые тумбы, на которых в вазах пестреют два гигантских букета кроваво-алых роз. Обои в комнате нежно-розовые, фу, меня уже тошнит от обстановки, а у стены стоит огромное зеркало в золоченное раме.
– «Grace Plaza Hotel», – произнес название самого дорогущего в городе отеля Шерхан и присвистнул.
Я зашлепала пятками по мягкому белоснежному ковру в направлении Шера, чтобы бесцеремонно выдернуть из его рук проспект и самой убедиться в том, что это правда. Неутешительный текст ввел меня в ступор. Ну, надо же. Отель «Grace Plaza». Я столько раз проходила мимо него, борясь с искушением просто заглянуть в холл. А теперь сама здесь – еще и в таком шикарном номере…
– Давай попытаемся воспроизвести вечер, – решительным тоном предложил Шерхан, усаживая свой превосходный зад танцующего бога в кресло, стоявшее у зеркала.
– Давай.
– Ты с какого момента не помнишь?
– Ничего не помню.
– Хорошо, а что последнее из того, что помнишь?..
Я задумалась. Помню, что собирались на вечер; меня не хотел впускать грозный секьюрити, я все же прорвалась, кстати, некто неизвестный меня провел; я пила мохито у барной стойки, без конца чокаясь со своим спасителем; прорвалась к сцене и пыталась любоваться на группу организаторов бала, не получилось, опять же охранник вредный передо мной вырос; меня унесло толпой в диджейскую, где я распила одна целую (ой, мамочки!) бутыль вина; я снова оказалась у сцены, даже на сцене, меня же Егор туда волоком тащил; выключили свет, я танцевала с тем же парнем, который и начал меня опаивать, а потом он вытащил меня на крышу и всунул в руку пиво (точно-точно, он во всем виноват, гад!) и снял маску, представившись… Шерхан. Вот почему его лицо мне знакомо!
