– Ты меня опоил! – тут же выступила я с обвинительными фразами.
– Я тебя вижу впервые! – выпучил он глаза.
– Ничего не впервые!
– Пять минут назад ты обратное утверждала!
– Да ты вчера весь вечер за мною бегал!
– Я? За тобой? Да ты попутала! – искренне возмутился Шер.
– А кто меня коктейлем угощал, а потом еще на крыше пиво всучил? А?
Он замялся, перебирая мысли в голове. Да, сложно вот так с ходу все вспомнить.
– Тебя? По-моему, это была другая девушка… – почесывая многострадальный затылок, который явно был поврежден при рождении, пытался образумить меня Шер.
– Это была я. Но в маске же! Поэтому ты не помнишь. И вообще, пить надо меньше.
– Кто бы говорил…
А ты прав, собрат по алкоголизму.
Я тоже пристроила свою попу, но на кровати. А все же тут мило. Постель болтается как качели. Надо будет предложить папе в качестве ноу-хау.
– Значит, это ты была в черном платье и кроссах блестящих?
– Угу.
– Там у двери вроде белое валяется.
– Что валяется?
– Платье.
Я стремглав бросилась смотреть на то, что там валяется у двери и обнаружила брошенное в кучу странно-знакомое белое платье. А где же мое? Рядом лежат в беспорядке пиджак, футболка, джинсы Шерхана, но моего платья не наблюдается.
– Это не мое.
– Ну ладно, мы с тобою сидели на крыше, – продолжил парень воспроизводить вслух свои воспоминания, – пили пивас, а потом пошли в супермаркет, потому что бар закрыли, и взяли целую тележку еще чего-то крепкого?..
– А вот с этого момента подробнее можно?
– Что мы конкретно взяли? Чек должен сохраниться. Сейчас, у меня в кармане брюк, – он флегматично направился к брошенным на полу джинсам и принялся перерывать карманы в поисках чека. – Та-дам! Пиво, шесть бутылок, вискарь, коньяк, по одной…
Затем он распустил список, и он раскрылся полностью, его длина меня неприятно удивила – около метра. Ужасный список. И нафиг он его мне читает? Меня не эти подробности интересуют.
– Я о другом просила. О чем мы говорили? Что было после супермаркета?
– Детка, таких подробностей я не помню. Хм, что это?
Он привлек мое внимание, его рука потянулась к порогу, под дверь был просунут чистый конверт. За дверью раздался топот срывающихся со всей дури ног, но Шер совсем не промах. Он быстро раскрыл дверь и за шиворот вволок в номер неудавшегося приколиста, коим, к моему несказанному удивлению и стыду, сверкнув ярко-рыжей макушкой, оказался мой самый младший братишка.
– Сеня? – не поверила я своим глазам, а пацан лишь утвердительно кивнул. – Что ты здесь делаешь?
Сеня молчал, Шер посмотрел на меня, потом на него, снова на меня и решил взять ситуацию под свой контроль.
– Это что? – ткнул Сеньке в лицо конверт Шерхан.
– Письмо, – не растерялся он.
– Кому?
– Новобрачным, – не моргнув глазом изрек братишка.
– Попутал двери, бэйбик.
– Неа, – улыбнулся сорванец и весело мне подмигнул.
Мой котелок сейчас не очень хорошо варит, но намеки я все еще понимаю. А он намекает, я и этот тип, что мы… женаты?! Это шутка. Точно, шутка. Стопроцентная. Быть такого не может, что я вот так сразу на ровном месте возьму и распишусь с человеком, которого знаю меньше суток. Я со скорбным выражением лица сползла по стенке и чуть не завыла, честное слово. А непоколебимый Шерхан вскрыл конверт и извлек письмо, составленное из букв, вырезанных из газет и журналов. Кажется, кому-то захотелось поиграть в шпиона.
Текст письма был следующим:
«ДОБРАЕ УТРО!
Я ЗНАЮ ШТО ВЫ ДЕЛОЛИ ПРОШЛОЙ НОЧЬЙУ!«
– Значит, решил поиграть? – угрожающе спросил он моего брата.
Но на него тон не подействовал и он участливо, но, тем не менее, зашкаливающе-позитивно кивнул.
– И конечно, о новобрачных ты пошутил?
Брат отрицательно замотал головой.
– Я бываю экспрессивен в выражении чувств, поэтому прошу принять это к сведению, особенно на суде, – оскалился Шер, трансформируя ладони в кулаки, заставив меня ощутить, как стремительно галопом моя душа ускакала в пятки и забаррикадировалась там.
– Я вру? Я не вру, – принялся оправдываться Сеня и кивнул в сторону правой руки моего якобы «мужа».
Мы оба синхронно проследили за его взглядом и имели счастье лицезреть пластмассовое игрушечное кольцо на безымянном пальце с инкрустированной (как бы глупо это не звучало относительно розового куска пластмассы) половинкой сердца. Надо полагать, на моей руке вторая половина. Чёрт, и правда. Это точно розыгрыш, причем самый идиотский на свете. Я не верю! Я в порыве жгучей ненависти к Шерхану хотела стянуть свое кольцо с пальца, краем глаза заметив, что он делает то же самое, но не получилось, оно сидело как приваренное. У Шера тоже.
Отчаявшись в попытке снять кольцо, «муж» вновь стал коситься на моего братишку в намерении броситься на него, мелкого, с кулаками. Разумеется, во мне проснулся дух защитника слабых, и я заслонила его телом от неуравновешенного психа.
– Ты в своем уме? Это же ребенок. И он шутит. Неудачно просто…
– Не шучу, – вылез из-за моей спины бесстрашный любитель правды.
– Шутишь, – настоятельно произнесла я.
– Нет. И могу доказать.
