Держитесь, дорогие смертные! полностью

Здра-а-асьте. Приехали. Вот так тёмный дворецкий. Моё нестандартное мышление было готово принять что угодно и от кого угодно, но не сочетание «Бернард-знание правды».

– Вы маг? – теперь сходство с Дракулой научно объяснимо…

– Ни в коем случае, – …или нет. – Просто знаю юных господ Аммиан с самого их рождения. Понимаете…я согласен, ошибку может совершить каждый, особенно в таком сложном ритуале, какой проводила госпожа Аммиан, но… – мужчина опускает взгляд на свои руки, а потом поднимает на меня удивительно проницательные тёмные глаза. – Вы слишком… – замолкает на полуслове, еле слышно усмехается и внезапно кланяется. – Впрочем, это всего лишь мои домыслы, леди Рошель. Благодарю за Ваше любезное предложение отужинать и за то, что не дали господам Аммиан с господином Мерок отравиться или умереть от голода. Доброй ночи, – кивает и, словно ничего не произошло, скрывается на лестнице.

Я продолжаю стоять в коридоре. Попытки усмирить взбешённое сердце или хотя бы спокойно порассуждать над услышанным, заканчиваются провалом.

В полутьме раздаются лишь мерное тиканье старинных часов и осторожные шаги Бернарда. Когда тёмный дворецкий преодолевает несколько ступеней, я, собираясь развернуться, машинально смотрю в его спину и…

– Доброй ночи, господин Аммиан, -…вижу знакомый силуэт.

Бернард проплывает мимо застывшего у стены Даррена. И только когда на втором этаже тихо хлопает дверь, принц решает двинуться с места, вернув мне, тем самым, способность злиться и дышать.

– Ты чуть не опоздал, братик. Я смогла воздержаться от полного уничтожения ужина лишь благодаря титановой силе воли. Что ж, – кровь жужжит в голове при осознании того, что Даррен молчит, а мне не видно его лица. Ранее полагалось, что ему это слово даже не знакомо. – Спокойной ночи, – прохожу мимо принца медленно, словно боясь разозлить дикого зверя. Тело напрягается до боли в груди, когда наши плечи слегка соприкасаются.

Быстрыми мелкими шажками поднимаюсь по лестнице и, ускорившись, достигаю своей любимой многокомнатной крепости. Прикрываю дверь, задвигаю щеколду дрожащими пальцами, бросаюсь к комоду, вынимаю завалявшийся ключ, но рука отказывается двигаться в нужном направлении.

Детский сад. Во-первых, глупо пытаться оградить от себя человека, используя простой дверной ключ в его же доме. Во-вторых, я полная дура. Неужели, испугалась принца? Быть того не может. Нет. Это не испуг. А что тогда?..

Ладно уж, если со своими чувствами да контролирующей их тупоголовой женской сущностью разобраться можно, то как сообразить что-то по поводу Даррена? Слова Бернарда, пусть и недосказанные, отдались эхом в сердце и странно кольнули мозг.

Чёрт. Я всё равно достучусь до тебя, несносный дьяволёнок!

******************

« – Что они делают?

– О ком ты?

– О тех двуногих альбатросах с десятиметровыми носами.

– Они? – Даррен усмехается, наконец, оторвав взгляд от моего лица. – Влюблённая пара. Всего лишь целуются. Чем они тебе не угодили?

– Заниматься такими вещами на глазах у всех – омерзительно, – поморщившись, я мельком смотрю в любопытные серебряные глаза. – И вообще, раз уж на то пошло, какое от этого удовольствие? Как мне кажется, влюблённым…должно нравиться уединение, нет? Возможность спокойно поговорить, насладится обществом друг друга, не опасаясь наткнуться на каких-нибудь назойливых знакомых с лукавыми улыбочками.

– Ты права, – неужели даже не пошутил про мою романтичность и сентиментальность? – Большая часть современного общества считает иначе. Но порой по-настоящему влюблённые люди считают публичность своеобразной защитой своих чувств.

– Защитой чувств? Бессмыслица.

– Действиями, вроде поцелуев в общественных местах, они дают понять миру, что заняты, нешуточно влюблены, что у них назревают серьёзные отношения.

– Будто хотят убедить в этом самих себя? Типичные людишки. Разбрасываются самовнушением направо и налево ради…даже не понятно, чего.