Кошмарный блеск ножа. В метре от виска двухметровой статуи Аполлона. Моей статуи Аполлона. Но кожа Даррена – не мрамор и не гранит, а ледяная ткань с кровью вместо крошки.
Выкидываю руку вперёд, наказав адскому пламени встретиться с куском металла и поговорить по душам. Однако надеяться на победу магии в борьбе с магией, когда речь идёт о человеке, – слишком опрометчиво. Поэтому, рванувшись вперёд из последних сил, я валю удивлённого Даррена на пол. Коварный ножик падает в полуметре от нас, превратившись в тягучую жижу.
Жадно хватаю воздух. Сердце яростно пляшет в груди. Надежда на то, что принц его не расслышит, умирает, не успевая даже появиться на свет.
– Руки-ноги целы? – наконец решаюсь вскинуть голову.
Огоньки цвета пасмурного неба, округлившиеся от удивления и недоумения, впились прямо в глаза. Да, я сейчас буквально лежу на нём, да, чувствую его ровное сердцебиение, да, ощущаю знакомый запах, но щёки вспыхивают именно от этого странного взгляда.
Вскакиваю на ноги как можно аккуратнее, стараясь не коснуться Даррена ни единой клеточкой тела.
– Дай угадаю, ты забыла о запечатанном муре?
– Б-братик, ну я же…
– Так и знал. Надо было прятать ту книгу на самой верхней полке.
– Лестница тебе в голову!
– Эй, сладкая парочка, лучше скажите, как нам утихомирить это нечто!
– Мне-то откуда знать, лапонька? – принц наклоняется к моему лицу с обольстительной улыбкой как раз в тот момент, когда сзади, сделав эпичное сальто, пролетает парочка учебников. – Магия – исключительно ваша прерогатива.
– Спасибо, что напомнил.
Я давно могла бы познакомить котика со своим пламенем, но при таком стечении обстоятельств, вероятнее всего, пострадает дом или кто-нибудь из невинных слуг. Сжать воздух – отпадает. Всё-таки немного тяжело сковывать невидимого противника.
– Правда, боюсь, проблему опоздания ты с помощью магии не решишь.
– Который час?!
– Не переживай, дорогая, успеваем. До начала второго урока осталось двадцать минут.
– В-второ…А-а-а! – волосы встают дыбом, вспыхивают нешуточным пламенем и передают восхитительный цвет огня глазам. – А ну иди сюда, киса! – поднявшись на ноги, выхожу в центр комнаты. Если уж и разрушать что-то, то только под моим чутким руководством.
Языки пламени клубятся на кончиках пальцев, кожа становится раскалённой, потрескавшиеся губы сами нашёптывают нужные слова. Призванные магические руны уже полыхают в воздухе, описывая замысловатые круги, когда мозг вдруг решает вмешаться во всеобщую оргию.
Всё внезапно остановилось и затихло. Продукты и канцелярия уже не бороздят просторы нашего маленького замка, краны со стульями не гнутся по собственной воле, стены не украшаются симметричными вмятинами.
– Где он, Аника? – разумеется, удивлённая девушка указывает на что-то за моей спиной. Мой стремительный разворот сопровождается всеобщим настороженным и не менее шокированным молчанием.
Мамочки…
Небольшая кошечка с ярко-синей шерстью и очень пушистым хвостом внимательно осматривает меня с головы до ног. Один глаз – цвета нежной небесной лазури, второй – белоснежный, лишённый зрачка. На громадных (для такой крохи) ушках красуются элегантные кисточки, на сморщенном носике – пучок длинных волнистых усищ.
– …Какая прелесть! – не выдержав, прикрываю рот ладонью, но энергия утекает в ноги, и те пускаются в пляс.
– Похоже, он выбрал нового хозяина…
– Хозяина? – Фриц вопросительно смотрит на Даррена, на что тот пожимает плечами и усмехается.
– Стоит только отвернуться, а к Рошель уже коты пристают.
– Дурак.
– Я тоже тебя люблю. Кстати, милая, ты уже придумала оправдание для учительницы?
– Дья-я-явол! С этого момента ложь себе подобным – твоя неизменная прерогатива!
******************
Мы вламываемся в класс, чудом не сорвав двери с петель. Всё потому, что кто-то безумно тяжёлый не посмотрел под ноги, навалился на меня, грубо втолкнул в кабинет, успел схватиться за стену и, конечно, обнял за талию (чтобы не дать упасть!) на глазах всех учеников.
– Всем доброго утречка, – скосив голову на бок, я вцепляюсь в шею Даррена крепче, потому как чувствую, что теряю равновесие.
Дьяволёнок выпрямляется, старательно одёргивает мой жилет с блузой, я, в свою очередь, поправляю его бордовый галстук, чётко давая понять взглядом, что такой сногсшибательный аксессуар может стать не менее прекрасным орудием убийства. Мы улыбаемся друг другу во все тридцать два зуба и расходимся по своим классам. Точнее сказать, Даррен отправляется на собрание студсовета, оставив меня на растерзание своим ошарашенным поклонницам.
День обещает быть весёлым…
Спустя всего одно полноценное занятие я внезапно узнаю о себе много нового.
– Ненавижу школу. Ненавижу одноклассников. Ненавижу широченную спортивную форму, которую мне потрудились выдать неглаженой перед самым уроком физкультуры. Ненавижу историю.
Даррен усмехается, забирает полупустой поднос из моих рук, наваливает на него всё, что только можно, и, вернув обратно, позволяет себе начать смеяться во весь звонкий голос.
– Смешно тебе?! – зыркаю на негодяя, прищурившись, и ёжусь от его внезапного прикосновения.
