– Пусть идут на все четыре стороны, – хватаю испуганную Анику за руку и тащу к выходу. Однако после озвучивания просьбы вернуть нам наши вещи дворецкий лишь робко качает головой со словами:
– Официальная часть приёма вот-вот начнётся, хозяин просил никого не отпускать.
Пальцы нагреваются до нешуточной температуры. Тончайший подол платья, который приходится держать в руках, начинает дымиться. Сердце бесится, будто врубленный на полную мощность генератор.
– Я прошу Вас, гос…
– В особенности хозяин просил придержать леди с тёмно-зелёными глазами и буйным нравом, – ба-бах. Значит, всё это нарочитое спокойствие и «человечие» всего лишь являются частью большого хитроумного плана?
Чёрт побери, как я могла мыслить настолько шаблонно?
– Нам необходимо выйти, сэр! – голос Аники срывается, но мужчина остаётся спокойным, как восковая кукла. Кукла, изготовленная и разукрашенная Кайлом.
Магию легко обнаружить в любом человеке, взглянув в его глаза. Не верили? Как ведьма официально подтверждаю, что это – чистая правда.
Поэтому лёд, скрипящий в глазах дворецкого, отбрасывает все многочисленные сомнения. В ловушке не мы. Мы в гостях, пусть и принудительно. В капкан попали те, кто нам дорог. А это может значить лишь одно…
– Уйди с дороги, смертный, – …
******************
– Что тебе надо? – голос Даррена, твёрдый, как сталь, и зловещий, как похоронный марш, пронзает глубокую тишину.
Парень раздражённо вглядывается в окружающую их с другом темноту, но не видит дальше собственной руки. Это, впрочем, компенсируется отличным слухом и знанием больной страсти магов играть в прятки.
– Изыди, несчастный. Ты выводишь меня из себя одним своим присутствием. Ладно бы убить собирался, но нет же. Иначе те десятки прихвостней, что притаились рядом, уже сорвались бы с места по мановению твоего волшебного креста. Или что ты там носишь под рубашкой? Пентаграмму? В принципе, её сжимать удобнее.
– Даррен, – обладатель звонкого насмешливого голоса проскальзывает рядом. – Помедли. Ты ничего не хочешь объяснить своему другу? В конце концов, смертному довольно сложно свыкнуться с мыслью, что его хотят прикончить ведьмы.
– Ну, во-первых, этот «смертный» одним своим взглядом может заставить твою хвалёную шайку визжать от страха. Я даже сомневаюсь, что он вообще способен испытывать какие-то эмоции. Кроме ярости, разумеется. А во-вторых, никакие вы не ведьмы. Всего лишь кучка детишек, решившая поиграть в суперзлодеев, – в следующий момент бледное лицо Кайла, как по заказу, оказывается в полуосвещённом островке света. Со всех сторон доносится шипенье.
Даррен усмехается, увидев пульсирующие вены на шее ведьмака. Фриц поворачивает голову в том же направлении и отвечает на взгляд Кайла не менее пугающими и властными глазами.
На самом деле, существа, окружившие друзей, далеко не слабые маги. А в большинстве случаев и не маги вовсе. Даррен знает это настолько же хорошо, насколько не подозревает о намерениях Кайла. Как когда-то не подозревал о его существовании в принципе.
Сомнения и жуткие предположения душат голову принца с тех самых пор, как Рошель упала в его сильные руки бесчувственной куклой. Столь наглое вторжение в семью, столь наглое покушение на её жизнь и на жизнь сестры…столь наглое вмешательство в его планы. Одного из этих пунктов достаточно, чтобы пробудить в молодой душе гнев, не соизмеримый даже с взрывом атомной бомбы.
На помощь Рошель, когда она опутана страхом, приходит неописуемая злость. Злость Даррена заказала в его сердце номер с пожизненным проживанием ещё очень давно, поэтому в качестве помощника страху выступает нечеловеческий холодный расчёт.
– Ваша поимка далась нам куда проще, чем я ожидал. Решили погеройствовать, джентльмены? – длинные белые пальцы вертят блестящий на свету конверт. Глаза Даррена расширяются от осознания наиглупейшей ошибки. – Да уж. Вы меня слегка разочаровали. Хотя ещё не поздно исправить ситуацию, – дьявольская улыбка, сверкнув в полумраке, взрывается ярким светом и…рассыпается на сотни острых, как бритва, осколков.
Фриц безучастно смотрит на капли крови, стекающие по рубашке и, зевнув, толкает друга в плечо. Даррен слизывает пару алых крапинок, приземлившихся на губах, и опускает голову. Пронзительный смех разрывает тягучую тишину.
– Давай ты просто ответишь на мой вопрос, и я отпущу тебя к твоей собачонке? Она-то наверняка разгадала смысл моего скромного мероприятия.
– Тебе поведать о том, успела ли она в меня влюбиться? Успела, не волнуйся, тебе ничего не светит.
– Я, в отличие от тебя, предпочитаю влюбляться в девушек, которых знаю дольше нескольких дней.
– Зато ты, в отличие от меня, не глава студсовета.
– Это сейчас имеет какое-то значение?
– Ну мы же заговорили о бессмысленных личных предрассудках. Почему бы не поколебать твоё завышенное достоинство?
Кайл выгибает брови, замирает на несколько секунд, а затем усмехается и опускается на колени напротив Даррена.
– Интересно, а её завышенное достоинство дрогнет, когда твоя правда вскроется?
