– То есть сейчас, когда мы уже знаем друг друга, ты позволишь мне полюбоваться на тебя в этом чудесном пеньюаре?
– Разумеется, любимый, – я игриво касаюсь его полураскрытых губ большими пальцами, дожидаюсь, пока в ясных глазах вспыхнет шок, и продолжаю более сладким голосом: – Но сначала ты пройдёшь процедуру отрезания рук и выкалывания глаз.
Если Даррен соврал, если соврали Аника и Фриц на пару с Кайлом…я просто позволю себе разобраться в этом завтра. Всего на одну ночь воображу принца принцем из сказки и усну в комнате с распахнутыми окнами, держа большую ледяную ладонь. Только…
– …какого чёрта ты в средневековом камзоле?
-Нет.
– Да-а-а.
– Нет-т-т.
– У тебя просто нет выбора.
– Неужели? Окно рядом, а парить я умею.
– Если ты выйдешь на сцену под море аплодисментов на своих прелестных ножках, то получишь удовольствие. Если же тебя туда вытащу я, то, несомненно, удовольствия ты получишь больше, потому что быть приличным я не собираюсь, но вот не сгоришь ли потом со стыда – вопрос.
– Извращенец.
– Повторила текст? – сказать, что наши пререкания не доставляют мне наслаждения – соврать. Однако целостное изображение ситуации начинает порядком напрягать.
Я, увы, своему сумасшедшему сердцу врать так и не научилась.
– Нам нужно поговорить. Сейчас.
Я трясу головой в попытке сохранить равновесие.
– Не молчи. Ты не отвертишься.
– Я ответил тебе, – он ухмыляется. Меня бросает в дрожь. – Только что. О чём ты хочешь поговорить?
– Ты…
– Ты…что тебе от меня надо?
– От тебя?..
– А можно встречный вопрос? – Даррен, изменившись до неузнаваемости, наклоняется к моему лицу. Всё его существо сочится завораживающим, нестерпимым холодом. На моих щеках словно оседают колющие снежинки, а сердце так и норовит пробить грудную клетку, лишь бы оттолкнуть это огромное пышущее тело. – Понравилось в гостях у Кайла?
– Да. Очень даже, – я чувствую, как яд переполняет лёгкие. Унизительные человеческие эмоции обуревают некогда светлый разум и заставляют идти на поводу тупоголовой женской сущности.
Если бы не ударивший в нос запах смерти, я бы обязательно наговорила глупостей.
– Даррен… – ухмылка мигом спадает с его лица, и моё сердце облегчённо разжимается. – Это же…
– Даррен, Рошель, ваш выход, живо! – гаркает Лика из соседней комнаты и тут же растворяется в коридоре.
Я нервно сглатываю, уставившись на принца. Он встречает мои полные мольбы глаза отрешённым взглядом, а спустя жалкую минуту раздумий хватает за руку и тащит на сцену. Всё проходит, словно в тумане: я ступаю на дощатый пол, ослеплённая прожекторами настолько, не в силах разглядеть собравшихся зрителей, и, тараторя на автопилоте, стараюсь принюхаться. Точно. Совершенно, чёрт побери, точно!
– Я… – я запинаюсь на полуслове там, где нужно разыгрывать удивление. Сердце тяжело постукивает в ушах. Масло в огонь подливает тот факт, что принц по обыкновению непринуждён и весел. – Я… – что там дальше-то было?! – Я… – Я НЕ ПОНИМАЮ, ПОЧЕМУ ТЫ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕШЬ!
Лика раздражённо покусывает губы, будто ничего не происходит. Рядом толпятся обеспокоенные девушки и счастливая до безумия Миранда. И вдруг, взглянув на её лицо, я решаю наплевать на все свои принципы.
Вот что делают лица противных вам людей. Берегитесь.
– Я думаю, что ты придурок, – Даррен усмехается, Лика выкатывает глаза. Зал охватывает удивлённый шёпот. – А ещё я думаю, что ты, Кайл, паршивец! – ровно с моими словами прожекторы гаснут, комната оглашается пронзительным звоном стекла, и я воспаряю к люстре, охваченная взбешённым пламенем.
Нет сомнений, что
******************
Терра тихо прикрывает дверь небольшой, лишённой мебели комнаты и оглядывается вокруг. На всех стенах, практически вплотную, ютятся старинные портреты в массивных позолоченных рамах. Самый большой из них висит напротив входа, над маленькой, примерно в квадратный метр, полочкой. Девочка, тихо позвякивая браслетами, подходит к полотну и поднимает глаза.
