– Подбегайте к левой кулисе, – прошептал режиссер из суфлерской будки, слегка приоткрыв щель у передней рампы, – и кричите: «Сюда, сюда! Помогите! Маркиз Карабас тонет!».
Косматый разгладил усы, солидно вышел на середину сцены и торжественно произнес.
– «Сюда, сюда, господа! Помогите! Маркиз Карабас тонет!».
– Браво. Браво! – восхищенно закричал Лукавый и захлопал в ладоши. Публика робко поддержала.
– Идиот! – выругался в будке режиссер.
На сцену выехала карета, запряженная двумя актерами-рысаками. Окно кареты открылось, и из него высунулся король. Узнав кота, который стоял, облокотившись на перила ложи, в которой сидел Лукавый, приветственно помахал ему рукой и приказал страже выручать Маркиза Карабаса, а придворным принести наряд из королевского гардероба.
– Как жаль маркиза, – вытирая слезы, жалостливо посочувствовал Лукавый, – мог же и утонуть. Прямо сердце разрывается от жалости. Спасибо тебе, чертяка, что сообразил позвать на помощь.
– Добрые дела не забываются, – гордо ответил Косматый, поглаживая усы.
– Надо бы отблагодарить короля, – сказал Лукавый решительно. – Как-никак, а спас утопающего и одежонку не пожалел.
– Это можно, – согласился Косматый.
Красивый, статный Никита, в наряде с царского плеча, подошел к принцессе, царской дочери, и почтительно поклонился. Царевна смущенно опустила глаза. Король был очень растроган и пригласил маркиза в карету принять участие в прогулке.
– Нет, нет! – остановил их Косматый. – Так дело не пойдет. Я здесь полянку приготовил, надо отметить это событие.
– Что он несет! – застонал режиссер.
– Граждане! – выйдя на авансцену, обратился Косматый к залу. – Я что, не прав?
– Правильно, это по-нашему! – раздались крики из зала.
На сцену выкатили стол, сервированный по всем правилам этикета. Актеры в недоумении и растерянности смотрели на режиссера, который размахивал руками и, усиленно артикулируя губами, произносил какие-то слова, не доходящие до исполнителей, стоящих в противоположной стороне суфлерской будки. Наконец, тот не выдержал, высунул голову из суфлерской будки и истошным голосом просипел.
– Занавес, занавес закройте, сволочи!
Рабочий взялся за канаты.
– Не сметь! – грозно прорычал Косматый. – Поцарапаю! – и, обратившись к растерянным актерам, пригласил, указывая на стол. – Прошу, господа. А-ля фуршет! Маркиз Карабас угощает.
За кулисами стоящие актеры, рабочие сцены, костюмеры, – одним словом, все живые существа, что находились в данный момент в театре, молча, с каким-то радостным вожделением, наблюдали за чудесами, происходящими на сцене.
Никита, исполняющий роль маркиза Карабаса, вопрошающе посмотрел на Фомича, исполняющего роль короля. Тот пожал плечами и, решительно махнув рукой, подыграл.
– Ну, коль угощаешь, пошли, – и они направились к столу.
Рысаки, запарившись в теплых костюмах и поняв нестандартную ситуацию, сняли конские головы и стали расстегивать постромки.
– А вы, принцесса? – крикнул Косматый. – Некрасиво, ваша светлость, обижать уважаемого маркиза. Прошу! – и взяв ее под руку, подвел к столу.
Маркиз разливал вино по фужерам.
– Это бутафория, – шепнул он принцессе.
– Простите меня, маркиз, – вмешался Косматый, – все очень и очень настоящее.
– Закройте занавес, – стонал режиссер, стуча кулаками по сцене. – Всех уволю к чертовой матери!
– Уважаемый, – обратился Косматый к Лукавому, – этот человек мешает творческому процессу. Примите меры. А вам, королевское высочество, не мешало бы иметь шута при себе, чтобы веселить нашу компанию.
– Прошу пардон! – отозвался Лукавый, перелезая на сцену через перила ложи. – Граждане! – обратился он к зрителям. – Что это тут происходит? Некоторые товарищи, так называемые режиссеры, считающие себя творческими личностями, набрались наглости нами руководить, а сами отстали от современной жизни. Театр – это жизнь, а жизнь – это что? Правильно. Театр.
Зал зааплодировал.
– Зритель должен соучаствовать действующим на сцене актерам.
Зал бурно зааплодировал.
Лукавый поднял руку, успокаивая зал.
– Проведем демократические выборы на конституционной основе. Этот человек, – Лукавый указал на будку, – мешает творческому процессу. Что бы нам такое с ним сделать?
– Пусть покажется, – закричали из зала.
– С удовольствием! Ай, цвай, драй! – крышка открылась, выбросив из своего чрева растерянного, взлохмаченного, с испуганными, бегающими глазами режиссера.
– Граждане, и этот шут учит нас жить. Так что прикажете с ним сделать? – продолжал Лукавый.
– Голову ему оторвать, – кто-то сурово крикнул с галерки.
На сцене что-то грохнуло. Зал дружно ахнул. Это принцесса упала в обморок.
– Что-что? – отозвался Лукавый. – Голову оторвать? Хорошее предложение, но это не наш метод.
– Отпусти его, пусть мне зачтется в следующей жизни, – попросил Косматый, подавая режиссеру рог, наполненный вином. – Пей до дна.
– Браво, браво! – прокатилось по залу. – Пей до дна, пей до дна… – скандировал зал.
– Милосердие иногда стучится и в твое сердце, – язвительно заметил Лукавый, глядя на Косматого.
