– Вот и прекрасно, замечательно, вы даже не представляете, как это замечательно. – Затрещал телефон, Лукавый поднял трубку: – Мы сейчас их всех пошлем к чертовой матери, – помахал рукой секретарше, чтобы уходила. – Да, я слушаю, Иван Иванович. Это я не вас посылаю… пока. Иду, бегу, лечу. Префект вызывает, – погладил Косматого по голове, – а ты работай, родина тебя не забудет.
– Не забудет, как же, в дворники определили, – недовольно пробурчал Косматый. Сел за стол, достал штампы и шлепнул на первую и вторую пачки – «чистилище», на третью пачку – «ад-коммуналка», на четвертую – «ад-хрущевка», на пятую – ад элитный».
Лукавый тихо вошел в кабинет префекта. Тот сидел, опустив потяжелевшую от мыслей голову на мозолистые руки. От напряжения золотой перстень вдавился в лоб, а золотые швейцарские часы остановили свой бег. По глазам было видно, что в развороченных мозгах шел активный поиск, как законопатить мозги следствию, в связи с возникшей ситуацией. Он медленно поднял голову, окинул Лукавого пустым непонимающим взором и как-то жалобно, почти шепотом произнес:
– Вы слышали?
– Что? – также шепотом спросил Лукавый.
– Арестовали моего зама.
– Как, за что? Такого человека! Да я… – Лукавый вскочил с места. – Сейчас же, немедленно поднять общественность…
– Тише, тише, – зашипел префект. – Говорят, у нас завелась «крыса».
– Не может быть, – удивленно пропел Лукавый. – Куда смотрит санэпидстанция? Это диверсия. Это все оттуда, из загнивающего запада, – он ткнул пальцем куда-то в сторону.
– Да не в этом смысле. Стукач завелся. Кто-то сообщил, что мой зам берет взятки, и его сегодня накрыли.
– Это завистники, – уверенно сказал Лукавый. – Видать, не поделился.
– Да этого быть не может, то есть я хочу сказать, что не может быть, чтоб Степан Степанович брал взятки. Это очень порядочный, честный, трудолюбивый, верный человек, – обиделся префект, – может, и допускал ошибки, но кто из нас не ошибается. Что будем делать? – уже спокойно задал вопрос Лукавому.
– Сидеть, ждать конца следствия. А может быть, – он перегнулся через стол, зашептал прямо в лицо префекта, – дать на лапу прокурору? Это Косматому раз плюнуть.
– Не возьмет, там баба, говорят, очень честная.
– Ну, тогда оторвать голову, – это работа Азазеля.
– Не получится.
– Да что это у вас все «не получится»? Это не получится, то не получится. Взятки не надо брать, честный вы наш.
Вошла секретарь.
– Иван Иванович, к вам пришли, – робко сказала она. Префект, встав из-за стола, махнул рукой Лукавому, чтобы тот уходил.
– За вами пришли, – пробурчал Лукавый, выходя из кабинета.
Рано утром, подъехав к офису, Вортан Баринович увидел толпящихся людей у главного входа.
– Что это за демонстрация? – спросил он у водителя. – Со вчерашнего дня митингуют, требуют вернуть деньги.
– Давай к служебному.
Сторож со скрипом открыл решетчатые ворота с красной звездой на створках, и машина через небольшой садик подъехала к служебному входу. Подходя к двери, которую услужливо открыл один из мордоворотов, Вортан Баринович обратил внимание на безграмотную корявую надпись КАМИНТЕРН, сделанную, видно, каким-то недоброжелателем по кирпичной кладке, виднеющейся из-под осыпавшейся штукатурки.
В офисе стояла гробовая тишина. За дверями кабинетов неслышно было даже шороха, и только громкие шаги метра нарушали этот тревожный покой. Секретарша, вздрогнув от хлопнувшей двери, уронила блюдце из-под чашки с кофе, который несла в кабинет шефа.
– Извините.
– Да ладно, – махнул рукой, – главного ко мне.
Положив папку на стол, он подошел к окну. Народу прибавлялось. Над возмущенной толпой виднелись самодельные плакаты с призывами.
– Вор! Вор! Вор! Верни наши деньги, – скандировали обиженные вкладчики.
Охрана едва сдерживала напирающую толпу.
– Граждане, не волнуйтесь. Приедет генеральный директор и во всем разберется, успокойтесь.
В кабинет тихо, на цыпочках, вошел главный бухгалтер.
– Соломон, что здесь происходит? – возмущенно спросил Вортан Баринович.
– Народ требует квартиры, которые должен был получить в прошлом и позапрошлом, а где их взять, мы…
– По-моему, народ требует денег, – перебил его Вортан Баринович.
– А их тоже нет, вы же сами…
– Знаю-знаю, а что, нельзя как-то уладить? Пообещай что-нибудь, ну сам понимаешь.
– Мы уже обещали, – робко возразил главбух.
– Не надо ничего обещать, – настойчиво сказал Дениц, внезапно появившись в кабинете.
– Надо заплатить, и сейчас.
Вортан Баринович и главбух от неожиданности потеряли дар речи.
– При той должности, что вы сейчас занимаете на международной арене, вам никак нельзя подрывать свой авторитет, – заключил Дениц. Он подошел к чайному столику и открыл стоящий на нем большой чемодан.
На лице Вортана Бариновича и Соломона отразилось все, что может отразиться на лице человека, увидевшего целый, огромный чемодан «зелени».
– А это… – Вортан Баринович указал рукой на чемодан.
– Это помощь международного комитета крупному и среднему бизнесу, который вы возглавляете. Я распорядился, простите, без вашего согласия.
– Ладно, ладно, я согласен. Если Европа нам помогает, я не против. Ну, Соломон, распоряжайся.
