– Ничего нет! – твердо заявил пожилой гость. – Все просто. Четырнадцатого числа весеннего месяца нисана, на седьмой день Песаха, перед отъездом в свою резиденцию Кесарию, в круглый зал дворца Ирода Антипы вошел прокуратор Иудеи, всадник Золотое Копье Понтий Пилат, приглашенный тетрархом в Иерусалим в честь еврейского праздника Песах. В богатой тоге, хорошо сидевшей на крепко сложенной фигуре, коварный, жестокий сатрап, на совести которого сотни тысяч распятых евреев, для которого долг превыше всего, в окружении своих телохранителей остановился в центре зала и жестом поприветствовал тетрарха Иудеи Ирода Антипу.
Тот склонил голову в знак уважения.
– От имени своего народа я приветствую тебя, Понтий Пилат, в Иерусалиме. Надеюсь, присутствие прокуратора на великом празднике Песах, в честь исхода евреев из египетского плена, станет данью уважения наших традиций.
– Римская власть не нарушает ваши традиции.
Полуобнаженные рабыни разнесли напитки. Тихая музыка нежно ласкала слух.
– Здоровье императора Тиберия, – поднял кубок Антипа.
– Да здравствует император Тиберий, – поднял кубок Пилат.
– Да здравствует кесарь! – трижды прокричали телохранители, выбросив вверх копья и значки.
– Прокуратор не только хороший воин, – начал Антипа, – но и мудрый администратор.
– Тетрарх имеет в виду строительство водопровода?
– Да, синедрион жалуется, что нарушается иудейский закон.
– Римская власть не покушается на права духовной власти, а использует деньги храма.
– Но ведь это жертвенные деньги, – возразил Антипа. – Вот я и жертвую их на строительство. Водопровод будет построен. Если синедрион будет мешать и подстрекать народ к бунту, я введу в Иерусалим две когорты и подавлю все возмущения.
– Зачем крайности! Я думаю, синедрион все понимает, – согласился Антипа.
Вошел секретарь, почтительно поклонился и подал прокуратору список.
– Прокуратор, необходимо утвердить смертный приговор преступникам.
Пилат бегло просмотрел список и вернул секретарю. – В чем они обвиняются?
Секретарь развернул клочок пергамента.
– Дисмас, Гестас – разбойники, обвиняются в грабежах и убийствах местных жителей. Варавва – обвиняется за призывы к мятежу против римской власти, Назорей из Вифлеема обвиняется в том, что призывал
народ разрушить храм. Дословно: «Могу разрушить храм божий и в три дня создать его».
«Давно пора», – подумал про себя прокуратор и злорадно улыбнулся. – А что просит синедрион? – обратился он к секретарю.
– На усмотрение прокуратора.
– А что скажет тетрарх?
Антипа улыбнулся, вспомнив, как на допросе надеялся увидеть чудеса, сотворяемые Назареем, согласно слухам, но когда его надежды и желания не исполнились, нарядил Назарея в «светлую одежду» и стал насмехаться и издеваться над безобидным пленником.
– С разбойниками ясно, они опасность для общества, – выразил свое мнение Антипа, – а Назорей – безвредный проповедник, возомнивший себя «сыном божьим»…
Понтий Пилат еще не знал, что в неоднократных доносах кесарю Антипа будет обвинять его в оскорблении религиозных верований и обычаев евреев, что шло вразрез с веротерпимой политикой Рима в тот период, в жестокости, произволе, разорении и казни множества людей. Прокуратор будет вызван в Рим, но не успеет прибыть в столицу империи, как Тиберий умрет и судить его будет новый император Гай Калигула. В вину прокуратору предъявят не только доносы иудейского иерарха и синедриона, а, в основном, связь с Луцием Сеяном, префектом преторианской гвардии, личной гвардии императора. В 31 году Сеян совместно с Тиберием стал консулом. После смерти своего единственного сына Друза, Тиберий оставил государственные дела и удалился на Кипр. Получив полную власть, Сеян стал готовить заговор против Тиберия. 18 октября 31 года на заседании сената в присутствии Сеяна было зачитано письмо Тиберия, изобличавшее заговорщиков. Сеяна схватили и арестовали всех участников заговора. Понтий Пилат не имел никакого отношения к заговорщикам, он просто был в хороших отношениях с Сеяном, и тот покровительствовал ему. Но сам факт послужил поворотным моментом для дальнейшего унижения и гонения. Он будет отправлен в ссылку в Галлию, где и умрет. Но это будет потом.
– …с учениками из города в город, – закончил Антипа.
– Скоро во всей Палестине будут одни пророки и проповедники, – заметил Пилат.
– Говорят, он владеет способностью излечивать больных… – продолжал начатую тему Антипа.
Ирод Антипа еще не знал, что совсем скоро по доносу его племянника Ирода Агриппы, после смерти Тиберия, император Гай Калигула обвинит его в тяжком преступлении – тайном сговоре с парфянами. На основе этих обвинений Ирод Антипа будет отправлен в ссылку, где и умрет. А на софе, где он сейчас лежит, возляжет новый правитель Ирод Агриппа Первый. Но это будет потом.
– …в храме по случаю праздника Песах, – Антипа улыбнулся.
– Хотите себе еврея в святые взять? Все? – обратился прокуратор к секретарю.
– К сожалению, нет, – ответил секретарь и подал другой кусок пергамента.
– Кто доноситель?
– Неизвестно. Пергамент подкинули, – тихо сказал секретарь, – но есть подозрения, что кто-то из фарисеев.
