– Почему сразу я? – возмутился Косматый. Подбежал к двери, жалобно обратился к Деницу. – Босс, там все очень запущено. Там сошлись интересы многих государств.
– А ты подойди дипломатически, начни с переговорного процесса, – посоветовал Дениц, – подключи СМИ.
– Какие переговоры, босс?! Какие СМИ? Это – Слуги Мирового Империализма…
– Ну, ты уж слишком.
– Эти лицемеры уже все заврались, и их покровители врут. У них там гражданская война.
– Россияку на гиляку, – подтвердил Азазель.
– Ложь, сознательное несоответствие мыслей и слов порождает в пространстве диссонанс и разрушает отдельные участки коры головного мозга, что приводит к духовной гибели. Очередное насаждение демократии. Это не твои проделки? – поинтересовался Дениц.
– Что вы, что вы, босс, век воли не видать, – замахал лапами Косматый, – я к этому никакого отношения не имею. Это все Левиафан и Бельфигор. Разжирели от сладкой жизни.
– А что, Максимилиан Андреевич Поплавский тоже хочет в Европу? – вдруг неожиданно спросил Дениц у Лукавого.
– Это тот, что из Киева приехал в Москву принять наследство, квартиру номер пятьдесят на Садовой?
– Что вы, босс, он уже давно пребывает в местах более удаленных, чем Киев от Европы, – уточнил Косматый.
– Шизофрения.
– А жаль! – отозвался Дениц.
– А как мне жаль, – с дрожью в голосе посочувствовал Лукавый, смахивая набежавшую слезу, и вдруг вспомнил: – Так у него сынок в Киеве. Айн момент! – поднял телефонную трубку. – Алло! Это квартира господина Поплавского? Кто говорит? Секретарь домоуправления дома № 302-бис по Садовой улице в Москве.
– Цэ сын пэрэдчасно помэрлого з вашои выны, – донеслось с той стороны, – и я требую справедливости.
– Изумительно! – воскликнул Лукавый. – Я как услышал вас, сразу догадался, что это вы. Горе-то какое?! Ведь как же так?! Умнейший человек в Киеве, квартира в Москве, майдан, лечебница… Это что ж такое делается у вас? Сердце разрывается. Трах, бах, хрусть, все начисто. Нет, нет! Больше не могу, надо принять несколько капель самогона и закусить сальцом, – положил трубку.
– Нашэ сало жрэтэ? – донесся возмущенный голос с другого конца. – Ничого, скоро мы будэмо у ваший Москви.
– Просим, милости просим! – радостно крикнул Лукавый, схватив трубку. – Всегда готовы встретить вас. Рады будем вас видеть. Шеф приглашает вас в гости, в любое время, лучше в двенадцать, да, да, в квартире на Садовой. Что? Легионеры? Лучше в черном фраке.
– Слава Украине! – эхом донеслось с другого конца.
– Повальная шизофрения. Надо лечить, – заключил Лукавый, положив трубку.
– У человека в голове происходит своеобразная биохимическая реакция, в нем просыпается вера в свою исключительность, и это приводит к самоуничтожению. Европа слишком сильно возгордилась, а это большой грех, – заключил Дениц. – Ладно, пока не будем вмешиваться, посмотрим, чем закончатся эти игры. Ну-с, вернемся к нашим баранам. Что мы имеем за прошедший период?
– Босс, а что может измениться, как воровали, так и воруют, – начал Лукавый. – Я здесь массовую проверку устроил по жалобам трудящихся, подготовил смену в чистилище для перевоспитания, но не знаю, вряд ли что-то изменится. В них какой-то ген сидит – не могут жить, чтобы что-нибудь не украсть.
– Да головы всем надо оторвать, тем, кто берет и тем, кто дает, и будет порядок, – вмешался Азазель.
– Порядка не будет, – решительно сказал Косматый, – они еще что-нибудь придумают. Вот, – он достал деньги, – зарплату получил, расписался за двадцать тысяч, а получил десять. Ну, хорошо, участковому взятку дать, у них так принято, за то, что нет прописки, я понимаю, но зачем дворнику санитарная книжка?
– Это не ген, – размышлял Дениц. – Извращенность человеческой природы порождается социальной средой. Ну да ладно. Скоро полнолуние, и традиции надо соблюдать. Кто хозяйка?
– Ну, как всегда, Маргарита, – скорчив недовольную физиономию, ответил Азазель.
– Надеюсь. Всех поднимать не будем, обойдемся местными, свежей сменой.
– Прекрасная мысль, босс, – потирая руки, пропел Лукавый.
– А на тебе хозяйственные дела.
– Слушаюсь, босс, – с готовностью ответил Косматый.
Вечерело. Уже начали зажигаться фонари на столбах. В вечернем сумраке стали ярче видны бегущие кричащие рекламы на супермаркетах, громче стала доноситься музыка из открытых окон ресторанов, баров и дискотек.
В здании прокуратуры уже наступила тишина, и только недавно назначенный прокурор все еще сидела за столом, разбирая кипу бумаг.
– Маргарита Николаевна, ну хватит, пора домой, рабочий день закончился, а вам еще в театр идти, – взмолилась секретарь.
– Иди, Леночка, иди. Я тоже сейчас.
Секретарь быстро захлопнула все папки, сунула в сейф, схватила сумочку и выскочила из кабинета.
– До завтра, ой, до понедельника. Да, чуть не забыла, – она открыла сумочку и достала билет. – По блату, только для VIP-персон.
Она положила билет на стол и, помахав на прощание рукой, выбежала из кабинета.
– Ну и делишки у вас, Вортан Баринович! – закрывая папку, покачала головой прокурор. Она собрала со стола все документы, положила в сейф, закрыла на ключ, погасила настольную лампу и вышла из кабинета.
