Театр «На Таганке» находился сравнительно далеко от учреждения, где работала Маргарита Николаевна, однако она не спешила, решив пройти пешком до метро «Пушкинская». Не спеша прошлась по Патриаршим в надежде встретить Симеона Ивановича, к которому, словно беззащитному ребенку, прониклась то ли женскими, как ей показалось, то ли материнскими чувствами.
Роман Булгакова «Мастер и Маргарита» ей был хорошо знаком, и она его даже полюбила, правда, со второго или с третьего захода. Глубокий философский смысл через мистику, романтику, импровизацию открывал путь к познанию истины. Многие персонажи ей нравились, но особенно Маргарита, и не столько как муза и вдохновительница Мастера, а как личность, стремящаяся к свободе.
Вечерело. Прохлада еще не пришла. Асфальт отдавал последнее тепло, чадящие машины массово рвались за город. Маргарита Николаевна уже привыкла, как городской человек, к этой сутолоке, разноязычному шуму, к загрязненному воздуху, плохой пище, в общем, ко всему, что вредит здоровью нормального человеку.
В театр Маргарита Николаевна попала ко второму акту. Шустрая Леночка, пользуясь своей молодостью и красотой, по полной программе использовала своих вздыхателей. Первый ряд, тринадцатое место, на которое она усадила Маргариту Николаевну, действительно, был для «белых», так как в кассе купить билеты на эти места было практически невозможно. Соседями Маргариты оказались довольно странные люди. Справа неподвижно сидел угрюмый, с застывшей то ли злобой, то ли обидой на лице, плотный мужчина и, не моргая, смотрел в одну точку на сцене. Слева небритый, с заросшей шевелюрой человечек, в засаленном пиджачке, все время хихикающий без всякой причины и вертящийся, словно сидел на раскаленной сковороде.
Дали третий звонок. Свет в зале погас, и священнодействие началось.
В полной тишине в глубине сцены замигал огонек лампадки и начал приближаться. На передний план вышел актер, играющий Коровьева. Свет от лампадки осветил его наглое с усиками лицо и треснувшее пенсне на носу.
– Вас удивляет, что нет света? Экономия, как вы, конечно, понимаете? Ни-ни-ни. Просто мессир не любит электрического света, и мы дадим его в самый последний момент. И тогда, поверьте, недостатка в нем не будет. Даже, пожалуй, хорошо было бы, если бы его было поменьше. Ну, к делу, к делу, – он вышел на авансцену прямо к тринадцатому месту. – Маргарита Николаевна, вы женщина весьма умная и, конечно, уже догадались, кто ваш хозяин?
От прямого контакта с актером Маргарита даже отпрянула в кресле.
Сидящий слева как-то странно захихикал.
– Вот-с, – Коровьев выпрямился, – мы враги всяких недомолвок и таинственностей. Ежегодно мессир дает один бал. Он называется весенним балом полнолуния, или балом ста королей. Народу, впрочем, я надеюсь, вы сами в этом убедитесь. Так вот-с, мессир холост, как вы, конечно, сами понимаете. Но ему нужна хозяйка. Согласитесь сами, без хозяйки… Короче! – вскричал Коровьев. – Совсем коротко, – он повернулся и пронзительно посмотрел на сидящую на тринадцатом месте первого ряда Маргариту Николаевну. – Вы не откажетесь принять на себя эту обязанность?
Сидящий слева хихикнул.
– Не откажусь, – послышался голос.
Луч света выхватил в окошке правого портала лицо актрисы, играющей Маргариту.
– Не откажусь, – твердо ответила Маргарита.
Ночь уже опустилась на город, и улыбающаяся луна медленно поднималась из-за торчащих макушек домов. Единственной отдушиной был бульвар, через который после работы Маргарита Николаевна всегда проходила по дороге домой. Народа было немного, но среди него она увидела угрюмого человека, который сидел в театре справа от нее, приметила еще при выходе из театра. Он независимо шел по соседней аллее, поглядывая на нее. Иногда скрываясь за деревьями и появляясь то далеко впереди, то сзади нее. На пересечении аллей Маргарита Николаевна остановилась, решив прямо спросить преследователя, что ему от нее надо. Она обернулась, но сзади никого не оказалось.
– Вы меня ищете? – раздался голос за спиной.
– Фу ты, – вздрогнув, обернулась Маргарита.
Перед ней стоял хитро улыбающийся Азазель.
– Покорнейше прошу прощения за доставленное беспокойство.
– Вы меня напугали.
– Неужели! А почему вы не в прокурорской форме? Она вам очень идет.
– Откуда вы знаете, кто я?
– Ну как же, как же, Маргарита Николаевна, вы недавно приехали из Санкт-Петербурга и еще не совсем освоились на новом месте. Но я вам скажу прямо – правильно делаете, что не верите психиатрическому заключению в психическое расстройство господина Крутого. Доктору дали взятку, а Вортан – опасный государственный преступник.
Маргарита Николаевна с удивлением слушала неизвестного собеседника и уже хотела спросить, откуда он это знает, но служебный долг оказался превыше всего.
– Короче, зачем вы меня преследуете?
– Ну, сразу преследуете, – возмутился Азазель.
– Просто хочу сделать вам предложение.
– Я замуж не собираюсь, – она резко повернулась и зашагала прочь.
– Дура, кому ты нужна, – проворчал ей вслед Азазель.
– И что они меня посылают по этим бабским делам? Послали бы Лукавого или Косматого.
